Радист Плеханов, укрывшись за камнем рядом с подбитым БТР, быстро развернул рацию и спокойным голосом, отплёвываясь от каменной пыли поднятой в воздух начал вызывать поддержку.
— «Гром-1», я «Плешивый», Мы под обстрелом! Координаты: 31.570 северной широты, 67.031 восточной долготы. Аул на южном склоне, противник окопался! Нужна авиаподдержка, срочно!
— Плешивый, понял тебя. Ждите. Послышалось хрипение из рации.
Двадцать минут, до подлёта двух вертушек Ми-24 тянулись целую вечность. Снайпер непонятно где засевший возможно на крыше одного из домов методично выцеливал ребят одного за другим, не давая выглянуть из укрытия. Кроме него, похоже, никто не вёл прицельной стрельбы высовывая только стволы и стреляя куда-то по направлению врага. Всё немного стихло, когда Голованов пустил в ход самодельные дымовые гранаты, наспех собранные из патронов, позволив тем самым перегруппироваться и продержаться до подлёта вертушек.
Примерно минут через двадцать из рации вновь послышался треск и шипение, хриплый голос сказал:
— Плешивый, внимание! Аист в зоне захода с запада! Как обозначите себя?
— Гром-1, на дороге горящая броня. Это наши.
— Принято. Держите головы ниже.
Через несколько мгновений над аулом промелькнул Су-25 и исчез где-то за горами оставив после себя рокот реактивных двигателей, заставив моджахедов озираться по сторонам разглядывая небо. Этот пролёт отвлёк моджахедов от Голованова и от появившихся над аулом двух вертолётов Ми-24.
Первый вертушка прошла на низкой высоте и дав очередь из крупнокалиберного пулемёта, разнеся один из укреплённых домов. Второй ударил ракетным блоком по укреплённой стороне деревни, вызвав взрывы, пожары и хаос. Не успели вертушки развернутся как Су-25 зашел на цель и сбросил свой первый ФАБ-250 ударив по центральной части деревни, снова скрылся в небе. А ещё через пятнадцать минут активных бомбардировок подразделение Голованова вошло в деревню, вернее в то, что от неё осталось. Деревня смолкла. Больше не лаяли собаки, не кудахтали куры, не бегали радостные мальчишки, даже не слышно было стонов умирающих, или кричащих от боли, только слышался хруст гравия и обломков под ногами. Местами из под развалин виднелись изувеченные тела перемешанные в однородную массу из камней, гари и крови. По среди всего этого ужаса возле места, где ещё несколько минут назад находился дом старосты, закрыв чумазыми ручонками уши, стояла Ясса. Она стояла с закрытыми глазами, раскачиваясь из стороны в сторону, широко открыв рот и издавая при этом непонятный звук, больше похожий на гул нежели человеческий крик.
— Ясса? Ясса! — Воскликнул ошарашенный таким зрелищем Голованов. — Ты жива! Ясса. Это я дядя Володя. Ты узнаешь меня, Ясса?
Но Ясса продолжала стоять всё также раскачиваясь и не обращая никакого внимания на слова Голованова.
— Она наверно не слышит. Её похоже контузило — Заявил Плеханов.
Голованов не раздумывая взял девочку на руки и приложив немало усилий отжал её руки от ушей.
Девочка замолчала и открыв глаза посмотрела на Голованова, который тут же взяв её за маленькое, хрупкое тельце осмотрел на возможные ранения, а затем снова крепко прижал к своей груди.
— Проклятая война. — Сказал он осматриваясь вокруг. — Придётся взять её с собой.
— Не по уставу, товарищ капитан. — Напомнил ему Плеханов
— Мы уже давно тут не по уставу, Плеханов. — Быстро парировал Голованов. — Что ты предлагаешь оставить ребенка здесь, одну, среди трупов и развалин? С нами поедет. В части разберёмся, что с ней делать.
Глава 3 Ясса
Колонна вернулась на военный аэродром Кандагара поздно ночью. Это была главная база 40-й армии на юге, где ещё оставались мотострелковые части, вертолёты и склады. Голованов доложил о засаде и потерях, умолчав о девочке. Он отвёл Яссу в свой временный барак, дал ей горячей воды, хлеба и банку тушёнки из своих личных запасов. Она ела молча, глядя в пол, а он пытался понять, что делать дальше.