В этот момент дверь открылась, и вошёл ещё один сотрудник ССБ, молча положив перед Деревяшкиным тонкое дело, вышел.
— Мы провели собственную проверку, — Деревяшкин открыл папку с театральной медлительностью. — И обнаружили кое-что любопытное. Несколько недель назад в отношении твоего сына, Владимира Савельева, было возбуждено дело о хранении наркотиков. По предварительной версии, героин. Найден в его автомобиле при ДТП. И что же? Дело было изъято из отдела и… чудом закрыто. По твоему устному распоряжению. Было?
Савельев онемел. Он смотрел на лица этих людей и понимал — это ловушка, и даже крышка уже захлопнулась. Он вспомнил, как они встретились с Головановым в парке. Он усмехнулся, вдруг поняв, что это была не случайность. «Ловко он меня обставил», — подумал Савельев, но его мысли прервал Деревяшкин.
— Смеёшься. А зря. Вот последний гвоздь, — Деревяшкин с наслаждением выдержал паузу. — Для закрытия иска о возмещении ущерба за разбитый Mercedes твой сын, студент и продавец воздушных шариков, перевел на счет потерпевшего восемьдесят тысяч долларов. Прослеживаемый банковский перевод, Алексей Константинович. Откуда у твоего сына такие деньги? Может, от Голованова? Это что? Откуп? Плата за то, что ты отстал от честного бизнесмена? Прикрытый юрисдикцией рэкет? Как такое объяснить, Савельев?
Все встало на свои места. Голованов не просто защищался. Он контратаковал, ударив в самое больное место, превратив Савельева из обвинителя в главного подозреваемого.
— В связи с вышеизложенным, — голос Крюкова прозвучал как приговор, — ты отстраняешься от должности начальника отдела оперативной службы и от всех оперативных разработок. Ты сдаёшь служебное удостоверение, оружие и все материалы дела полковнику Деревяшкину. А на время проведения служебной проверки отправишься в отпуск за свой счёт. Тебе всё понятно?
Савельев медленно поднялся. Он видел в глазах Крюкова не злорадство, а усталое разочарование. Система, которой он служил верой и правдой, в одно мгновение перемалывала его, как бракованную деталь.
Он молча достал из кобуры «Макаров», положил его на стол. Затем — удостоверение. Бросив его на глянцевую столешницу с тихим, позорным шлепком.
— Все материалы по делу «Афганец» находятся в сейфе, — глухо сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел.
Он вышел в коридор, где на него смотрели уже не как на майора Савельева, а как на «крысу», которое своими действиями позорит каждого в управлении. Он молча прошёл к выходу, и только одна мысль крутилась в его голове.
«Убью гада», — думал Савельев.
***
В загородном доме в кабинете у Голованова собрались все его друзья-сослуживцы, возглавляющие подразделения его империи, включая Яссу, которая сидела на кресле позади всех, возле двери, у самой охраны, и отстраненно точила ноготочки. На собрании остро стоял вопрос о затопленном грузе, в результате утраты которого товара теперь на всех не хватало.
— Я предлагаю нырнуть. — Заявил Плеханов, отвечавший теперь за работу танкера.
— Конечно, нужно нырять. Там целое состояние. — Поддержал его Грузин. — Если для тебя, Володя, это разменная монета, то для меня там утонул новый таксопарк.
— Нет. Никто нырять не будет. — Ответил Голованов. — Сейчас зима. Я не буду рисковать людьми и всем, что есть, просто так. Вода ледяная, глубина метров двадцать пять, постоянное движение судов, взмучивание дна, видимость нулевая. К тому же это не рыбку сетями ловить. Береговая охрана, к тому же неизвестно, что там удумал Савельев. Может, он поставил этот район под надзор, догадываясь о переброске. Если там кого-то поймают, погорим все. А если утонет, а потом где-то всплывет разбухшее тело водолаза, ещё хуже. Однозначное «нет». Может быть, потом, ближе к весне, сделаем пару попыток. Пакеты герметичны, ничего с ними не будет.
— Да мы к весне уже никогда не найдём. — Продолжал отстаивать свою точку зрения Грузин.
— Я сказал своё решение. Сейчас мы ничего искать не будем. — Резюмировал Голованов.
— И что тогда делать с нехваткой? — Продолжил вопрос Феликс.
Плеханов, взяв со стола Голованова сигару и раскурив ей, произнёс:
— Навигация закрыта. До апреля, когда танкер сможет уйти в Пакистан. Плюс в идеале двадцать дней туда, неделя в порту и двадцать обратно. В лучшем случае июнь. Так ведь ещё надо найти такой заказ, хотя бы на то же самое масло.
— Ну так и занимайся. — Парировал Голованов. — У тебя вообще законный бизнес. Пусть он и остаётся законным.