— Вот пусть он и боится. Он из кожи вон лезет, чтобы заполучить наше доверие. А что может вызвать большее доверие, чем тридцать килограмм, отданных на реализацию. Даже интересно сколько это в розницу?
— Нам то какая разница, живыми бы остаться. Рисковая ты девчонка. Вся в отца.
— Так ты со мной, Деда? — Спросила Ясса.
— Сначала покажись отцу. Тебя сколько времени не было дома, а завтра поедем к Алиму. — Ответил Феликс.
***
Елена, собрав разбросанные по комнате вещи Яссы и попутно собрав постельное бельё, понесла вещи вниз, в прачечную, когда на лестнице её встретил Голованов.
— Ты куда это с вещами и в сторону выхода? — Пошутил Голованов.
— Да вот решила постирать всё. — Ответила Елена.
— Получается, я горничной просто так зарплату плачу? — Спросил он.
— Ты можешь вообще уволить половину штата. Я, как обещала, сама всё перемою, перестираю и даже приготовлю. Мне хочется приносить какую-то пользу. Сделать что-то доброе и полезное.
— Уволить, значит? Оставить людей без зарплаты и средств к существованию? Да. Очень добрый и полезный поступок. — Вновь улыбнулся Голованов.
— Ну и что мне делать тогда? — Растерянно спросила Елена.
— Выходи за меня замуж.
Елена сначала стояла в растерянных чувствах, а потом, выронив бельё, села на ступеньки и заплакала.
— Ты чё? Лен? — Удивился реакции Голованов, присаживаясь на ступеньку рядом. — Разве так встречают предложения о свадьбе?
— Ты знаешь, Володь, я тебя так любила, мечтала, как мы поженимся, поедем куда-нибудь в санаторий, в Крым. Заведём детей. Будем жить долго и счастливо. Но ты исчез. Просто бросил, не сказав ни слова. А меньше чем через месяц я поняла, что беременна. Я тебя так тогда возненавидела.
— Что? — Удивился Голованов.
— Да, ненавидела. Я даже думала, что лучше бы я тебя вообще никогда не знала.
— Ты была от меня беременна? — Уточнил свой вопрос Голованов.
— Да. — Всхлипывая носом и вновь разрываясь слезами, продолжала свой рассказ Елена.
— Я от злости и безысходности приняла ухаживания, а потом и предложение Савельева. Я ему, конечно же, ничего не сказала. У нас родился мальчик, и я назвала его Володей.
Голованов взялся за голову, с силой цепляясь руками в свои волосы, а Елена продолжала рассказывать:
— Годы шли, гнев сошёл на милость, а потом вообще в памяти осталось только хорошее, что я бережно хранила все эти годы, смотря в глаза сына, как будто они твои. Прошло почти двадцать лет, Володь. И тут вдруг объявляешься ты. Красивый, холёный, богатый. Как не влюбиться заново? Но я теперь замужем и, как оказалось, замужем за твоим злейшим врагом.
— Да не враг он мне, так, препятствие на дороге. Есть враги и пострашнее. Разведись. Что здесь такого? Володе мы ничего не скажем. И я обеспечу ему прекрасное будущее. Отправлю вместе с Яссой учиться в лучшую школу страны. Да что там страны. Можно и мира. Ель, Гарвард. Куда пожелает. Отдам под управление весь флот в Махачкале. Да что там флот. Весь легальный бизнес. Уходи от Савельева. Ты же ведь его не любишь.
— Ну что значит не любишь? При чём тут вообще эта чёртова любовь? — Отвечала Елена, вытирая слёзы.
— Я двадцать лет с ним прожила. Кошку заведёшь и то привыкаешь. А здесь двадцать лет. Он мой родной человек уже. Не идеал, как ты, но я не могу его бросить. Особенно сейчас, когда он лишился всего. Притом из-за тебя. — Она вновь зарыдала, уткнувшись лицом в кучу тряпок, которые несла в стирку.
— Я не просил его меня ненавидеть. Это его решение, и из-за его решения я лишился тебя, лишился родного ребёнка, о котором даже ничего не знал, каждый день был на волосок от смерти в боях Афганистана. Единственный выбор, который был моим, это всю жизнь любить тебя, не зная радости семейного счастья. Как насчёт меня, Лен? Как насчёт тебя? Ни ты ни я не виноваты в его решениях и в его амбициях, он сам пожинает плоды своих дел. Разве спустя столько лет мы не имеем права для счастья? Ради нас и наших детей?
— Я не знаю, Володь, имею ли я на это право. — Ответила она, не вынимая лица из простынки. — Это всё так сложно.
— Ничего сложного. — Ответил Голованов, прижимая Елену к себе подмышку. «Просто ответь да или нет».
— Я не знаю, Володь. Я очень этого хочу, но как же Савельев? Это будет настоящее предательство.
— Предательство — обманывать саму себя в любви, которой у вас уже нет. — С этими словами он нежно, можно сказать, по-отцовски коснулся губами её темечка, с наслаждением втягивая в себя приятный запах её волос. Елена, подняв голову, посмотрела на него своими заплаканными глазами в ожидании первого поцелуя, как в этот момент вошла Ясса, держась за руку Володи.