— Ну зачем ты говоришь подобную ерунду? — возразила Елена.
— Ерунду? Ты знаешь, что Володя уже спит с этой семнадцатилетней соплёй. «Люблю, говорит, и вертел я все ваши правила. Не желает, говорит, быть рабом системы». Позор мне на мою голову.
Елена, пытаясь оправдать поступок сына, сказала:
— Ну, в принципе, в этом нет ничего такого страшного. Ясса Голованову не родная дочь.
Елена, накладывая Савельеву со сковородки жареную с луком картошку, развернулась, чтобы подать её на стол.
— Причём тут родная или неродная. Ей всего семнадцать лет, а ему девятнадцать. — высказал свои страхи Савельев.
В это мгновение они оба замерли, внимательно смотря друг на друга. В напряжённом взгляде Савельева она будто бы увидела, как вся его жизнь проносится у него перед глазами. Елена, вдруг поняв свою ошибку, выронила из рук тарелку.
— А-а-а. Так вот ты о чём. — понимающе сказал он. А потом, медленно положив голову на руки, сказал: — Пиз… ц. Вся жизнь коту под хвост. Ни детей, ни жены, ни работы.
— Я тебе не изменяла. Ни тогда, ни сейчас. — Пыталась оправдаться Елена, наблюдая, как Савельев дрожащими руками пытается прикурить сигарету.
— Я была с ним в постели только один раз, тогда, на нашем выпускном, когда мы поняли, что любим друг друга. Но ты вмешался, разрушив все мои мечты, разделив нас в тот момент, когда я уже была беременна. Спустя двадцать лет всё повторилось, но в этот раз ты разрушил не только мою, но уже и свою жизнь.
Она села на стул рядом с ним, не обращая внимания на рассыпанную на полу картошку. Потянулась, желая взять его за руку, но он отстранился.
— Ты хоть раз обо мне-то подумал? Мне-то как теперь жить? — спросила она.
— А что ты предлагаешь? Обняться, поцеловаться и нарожать кучу новых детишек? После всего, что ты натворила, это уже невозможно. — ответил Савельев.
— Я натворила? Я отдала тебе лучшие годы своей жизни. — выпалила Елена.
— Клише. — парировал он.
— Что ты за человек такой, Савельев? Может, Голованов и бандит, может, и делает плохие дела, я не знаю, но в душе он добрый и чистый человек, а ты вроде бы делаешь доброе дело, служа в милиции, но в душе…
Она не успела договорить.
— Голованов, Голованов, Голованов. Что ты вернулась-то, ангел, блядь, небесный? Судить людей по их душам? Ты мне эту душу только что вырвала, растоптала и смешала с грязью. Нет никакого будущего. Нету. Это финал. — сказал Савельев, закуривая новую сигарету.
— Свинья ты, Савельев, только о себе и думаешь. — расстроенно произнесла Елена, вставая из-за стола и начиная собирать осколки тарелки с пола.
— Тогда не убирай. Я с пола съем. — пошутил он, тем самым заставив обоих разразиться истерическим смехом сквозь горькие, горькие слёзы.
***
Две недели прошли очень быстро, а за ними ещё две. Приближался январь. По обоюдному согласию месяц, данный на обдумывание бракоразводного процесса, подходил к концу. Савельев жил на даче родителей, а Елена в квартире, периодически навещая Голованова и продолжая заниматься английским с Яссой. Володя продолжал жить в квартире бабушки, так как Голованов запретил им жить вместе, пока Ясса не закончит учиться и не вступит с Володей в законный брак. Но они по-прежнему продолжали встречаться, заезжая друг к другу в гости или встречаясь в «Тюниг ателье», где теперь управляющим вместо Гоги стал уже Володя Савельев.
Ясса же была уверена, что сделка с Алимом провалилась и её план не сработал, так как от него почти месяц не было никаких известий, пока на выходе из школы её не встретил Феликс.
— Алим объявился. Просит встречи с тобой там же, но только в этот раз на стоянке. — Сказал он, обращаясь к Яссе.
— В одной машине они могут перестрелять нас ещё на подъезде. Есть у тебя кто-то ещё для подстраховки?
Примерно через полтора часа на специально отведённую территорию стоянки McDonald’s въехала дюжина наглухо тонированных «девяносто девяток», возглавляемых «Мерседесом» вишнёвого цвета, и, хаотично расположившись на площади, остановились. Из некоторых машин вышли покурить сразу по четверо парней крепкого телосложения, своим видом давая понять, что в остальных машинах примерно по столько же и приехали они сюда не за покупкой бутербродов.
Алим стоял возле машины Hummer чёрного цвета и приветливо улыбался. Рядом с ним стояло человек десять внешне напоминающих жителей Кавказа. И ещё примерно столько же как бы невзначай слонялись неподалёку.
— О! Мой ненаглядный цветок жасмина! — Радостно воскликнул Алим, наблюдая, как Ясса выходит из машины. Она приехала вместе с Феликсом. А в машине Феликса сидел Чавхар и ещё один вооружённый парнишка из его команды.