Голованов выскочил из кабины и, укрывшись за рулевым колесом, короткими выстрелами не давал высунуться из-за локомотива бойцам Савельева, давая возможность Феликсу подбежать к машине и лечь у задней оси.
— Где Ясса, Феликс? Где Ясса? — кричал ему Голованов.
— На градирне. — ответил ему Феликс.
— Отходим к градирне. — приказал Голованов и только собирался запрыгнуть обратно за руль, как несколько точных очередей со стороны Савельева заглушили двигатель.
— Симаненко, оставь троих и прикрой высадку. — вновь скомандовал Голованов.
Четверо бойцов короткими выстрелами, по очереди меняя рожок за рожком для безостановочной стрельбы, позволили остальным покинуть кузов, а потом под плотным огнём Голованова спустились сами и стали группами отступать назад, в сторону градирни.
Сзади всё стихло. Только спереди, от ангара аккумуляторной и со стороны проезда, где стоял «Урал», ещё раздавались выстрелы.
Через несколько мгновений сзади раздался свист, это были те самые бойцы, что расчищали отступление, и, судя по их свисту, они выполнили свою задачу. Правда, их осталось совсем мало.
— Симаненко, выведи Феликса. Идём по путям к градирне за Яссой. — вновь приказал Голованов, и вся группа под обстрелом оставшихся бойцов Савельева ушла в лесок.
— За ними, за ними! — кричал Савельев, размахивая дымящимся от жара пистолетом.
— Мы их не возьмём, товарищ майор. Нас осталось слишком мало. Пожалейте людей. — Отвечали бойцы.
— Подкрепление будет минут через двадцать. Оружие у нас, товар у нас, террористы Аль-каиды(запрещённые в России организации) тоже у нас. Афганец Алим убит. И тех потом выловим, но попозже.
— Харас два, ты их выловишь. — Выпалил Савельев и, вскочив в «Хаммер» Алима, рванул в объезд по Леншоссе к выезду на Северное ТЭЦ.
***
Ясса, увидев знакомые девяносто девятки, поняла, что люди на КамАЗе — это люди её отца, а за рулём, скорее всего, сидит её отец. В нее больше никто не стрелял, потому она, скинув винтовку и пистолет внутрь градирни, дно которой уже давно было заполнено водой, настолько давно, что там разводили карпов, спустилась по лестнице вниз.
Она тем же путём добралась до своей машины и поехала навстречу к отцу, в сторону выезда.
Пока она спускалась и добиралась до машины, она не видела, как Голованов вытаскивал Феликса и отступал обратно. Она уже проезжала завод, забор которого видела сверху, где так же по-прежнему в куче грязи лежали тела в камуфляже. Если сверху они казались не настоящими, а игрушечными, то теперь эти мёртвые тела вновь вызывали неприятное чувство тошноты. Она сама была мокрая, обоссанная, грязная и окровавленная, почти такая же, как они, только с той разницей, что ей удалось выжить в этой бойне, которую она сама же и учинила.
Ей навстречу ехали три наглухо тонированные девяносто девятки, которые, увидев её Mercedes, остановились рядом с железнодорожным полотном, примерно в сотне метров от главной дороги, где по-прежнему стояли изувеченные КамАЗом машины спецслужб. Из «Девятки» вышел Голованов и быстрым шагом направился к дочери, которая тоже вышла из машины и бежала навстречу к отцу.
— Папочка, — взорвавшись слезами, заплакала она. — Я такое натворила.
— Ничего, дочка. Это жизнь. А ты моя копия. И пусть отсохнет тот язык, кто скажет, что ты неродная. — Ответил Голованов, обнимая Яссу, которая развернув его лицом к дороге повисла у него на шее.
— Это я сдала Алима, его наркотики и его банду. Теперь все думают, что Афганец — он. Так что ты теперь свободен и чист. — Вдруг перестав плакать, улыбнулась она. — Это, кстати, был тот самый Алим, который казнил моих настоящих родителей. Но мой настоящий родитель — это ты.
Вдали со стороны Петербурга слышались приближающиеся сирены.
— Поехали домой, дочка, дома всё расскажешь. — Сказал Голованов и вдруг резко развернул Яссу, встав спиной к дороге.
— Я убила его. Убила твоего Алима. Сама со снайперки. Представляешь? — Радостно, но при этом истерично хихикая хвасталась она. Но отец несколько раз вздрогнул и переменился в лице. Что-то вдалеке несколько раз хлопнуло, как будто кто-то хлопает детские питарды. Из машины повыбегали бойцы и начали стрелять куда-то по направлению к дороге. Ясса, ничего не видя за большой грудью отца, лишь услышала свист колес рвущейся с места машины и уезжающей обратно куда-то в сторону города.
— Мы его догоним. — Выкрикнул Симаненко.
— Нет. Едем домой. — Скомандовал Голованов, а затем добавил: — Феликс, сядь за машину Яссы, я поеду с дочкой на заднем сидении.
— Пап, что случилось? Папа. Папочка. — Уже понимая, что случилось, но не веря самой себе, спрашивала она, пытаясь его обойти или подпрыгнуть так, чтобы посмотреть на его спину, но он, развернув её, посадил на заднее сидение, а затем залез сам. По его губам текла кровь, которую он пытался сглотнуть или слизать, периодически вытирая рукой.