— Стой! — скомандовал ротный и устало махнул рукой. — Напра-ВО! Шагом марш в казарму.
Четверо его подчинённых послушно развернулись в нужном направлении и вразнобой зачавкали по февральской грязи. Ко всеобщей радости, наше молчаливое сопротивление не обернулось никаким военным наказанием. Во всяком случае здесь, то есть за солдатским умывальником.
Но и в родном подразделении ничего такого с нами не произошло. Капитан Перемитин скрылся в своей комнате, а мы занялись своими делами.
Во время дневного путешествия в заветно-сказочную Страну Столовую наша первая рота повзводно горланила четыре разные песни. В первой группе всё вспоминали утреннюю маркитантку и прострелянное днище. Во второй хлопцы распрягали коней да ложились «спочивать». В доблестной РГ № 613. с моей подачи пели про славные солдатские дела и боевые будни, заглушая тем самым еле доносящиеся сзади голоса четвёртого взвода. Словом, всё шло в прежнем русле.
И после обеда… То есть после того, как вся наша первая рота встала из-за переполненных столов с «лёгким» чувством голода. И на обратном пути всё обстояло в духе последних времён. В первой РГ ещё больше тосковали о юной покойнице и изувеченной посуде. Во втором взводе все хлопцы уже забылись в голодном сне, тогда как запевала продолжал надрываться из последних сил… Всё копая и копая свою криницу… Шатаясь от усталости и отсутствия Маруси с чем-нибудь вкусненьким. Грустновато было и у нас. Четвёртый взвод вообще молчал, видимо, уже не имея никаких сил.
В казарме наше молодое солдатское сословие занялось обычным наведением порядка: отбиванием канта на одеялах и выравниванием табуретов. По причине отсутствия в роте офицеров все дембеля дружно завалились на свои нижние кровати. Они отдыхали… Изредка переговариваясь и широко зевая… Ведь сейчас было время послеобеденного отдыха.
Минут через десять в дверях Ленкомнаты показался дневальный Джурик. Он несмело подошёл к расположению второй группы, где и остановился с самым виноватым видом.
— Али… — начал он. — Повара сказали, что у них ничего нет.
Лежавший на кровати сержант стал сердиться:
— Джурик, ты чо?! Ты им говорил что это для меня?
Как оказалось, старшина роты ещё загодя отправил в столовую дневального Джурилло, чтобы тот набрал для него здоровой солдатской пищи. Сытой и полезной. Однако Джурик не только не справился с этим очень ответственным поручением…Он ещё и осмелился самолично появиться в казарме, да ещё и с пустым бачком… Подрывая тем самым безупречную и блестящую дембельскую репутацию сержанта Алиева.
— Да я им говорил… — безрадостно сообщал Джурик.
Но тут его перебили…
— Али, ты что? Тоже голодаешь? Не наедаешься в столовой?
Это с громким хохотом прокричал дембель Матвеев. Причём, из своего четвёртого взвода, располагавшегося в противоположном конце казармы. Так что его откровенно насмехающийся голос услышали все… Как дембеля, так и фазаны с молодёжью…
— Матвей!.. — начал было Алиев, но тут вся его агрессия переключилась на невысокого дневального с бесполезным бачком. — Джурик! Если через десять минут поляны не будет, то ты у меня…
Рядовой Джурилло безропотно выслушал дембельские угрозы, но со своего места так и не тронулся.
— Да нету там у них ничего. — произнёс он и для вящей убедительности показал дно пустого бачка. — Я же сам смотрел.
Его унылый тон и безрадостный жест вызвали вполне понятную ответную реакцию.
— Опоздал, сучара… — выругался старшина. — Меня это не гребёт! Ищи хавчик где хочешь! Впирёд!
— Ну, где я найду? — забормотал Джурик.
Уже знакомый его ответ, а ещё больше упрямая неподвижность окончательно разозлили сержанта Алиева. Какое-то время он материл дневального Джурилло, распаляясь всё сильнее и сильнее. Невысокий Джурик молчал и не возражал…
В этот момент из дверей Ленкомнаты в казарму шагнул фазан Галиуллин, неся в обоих руках кипу постельного белья. Джурилло слегка посторонился, чтобы пропустить своего товарища по призыву… Тот двинулся было в образовавшийся проход, но тут…
Сержант Алиев перестал ругаться и решил наказать провинившегося более эффективно:
— Эй, Галиуллин! Ну-ка, дай Джурику звездюлей! Слышь!?
Все в казарме затихли. Так и не успевший прошмыгнуть мимо опасного места, то есть практически застигнутый врасплох Галиуллин поначалу было остолбенел, выпучив от удивления глазки. Но только на секунду. Он стремительно метнул свой взгляд на рассерженного сержанта Алиева, затем уже на беззащитно-растерявшегося Джурика… Но ослушаться Алиевского приказа Галиуллин не посмел… То ли побоялся его дальнейшего гнева, то ли чего ещё…