— Ну-ну… — проворчал старшина подразделения. — посмотрим-посмотрим…
— Так точно! — опять заорал Малый. — Честное слово!
— Вы только не уезжайте больше никуда! — попросил солдат Шпетный.
— Ни в свой Таганрог… — поддержал своего товарища Юра Дереш. — И вообще…
— Никуда! — сказало хором сразу несколько молодых голосов.
Конечно же, товарищ прапорщик поначалу нам не поверил… Но затем… Когда первая рота быстренько построилась на обед… Когда всё наше подразделение дружно орало строевую песню… Когда от нашего парадного шага дрожала земля… Тогда-то старшина Акименко поверил в то, что всё подразделение действительно по нему заскучало.
Товарищу прапорщику было невдомёк… Что на самом-то деле вся первая рота радовалась возвращению привычного уклада армейской жизни… А сейчас мы демонстрировали ему всё то, чего нам совершенно не хотелось показывать одному» временно исполняющему обязанности старшины первой роты»… То есть этому сержанту Алиеву… А вот ради товарища прапорщика мы могли всё!.. И пройтись чётким строевым шагом… И образцово пропеть военную песню… И на счёт «Стой — раз — два!» замереть перед столовой всем подразделением… Будто сейчас остановилось не сто солдат, а всего лишь один…
И в столовой нашего старшину поджидало большое удивление… Ведь все молодые бойцы поуже укоренившейся привычке не садились за столы без соответствующей команды товарища прапорщика… Что и для раздатчиков пищи требуется его личное приказание… Что во время приёма пищи практически никто не разговаривает… А только лишь…
ЕСТ-ЕСТ-ЕСТ…
Ну, естественно… Товарищ прапорщик поражался всеобщему аппетиту… Поэтому он нисколечко не возражал, когда у него попросили разрешения сбегать за добавкой…
— Супчик очень уж вкусный… — пояснил Билык.
— Пожалуйста, пожалуйста! — говорил Акименко. — Сколько хотите…
В сторону кухни потянулись добровольцы и с других столов… Даже молодые бойцы из второй группы покосились-покосились на своего сержанта Алиева, который невозмутимо поедал супчик-борщик… Словом, и духи из Алиевской группы умчались за добавкой.
Наш обед продлился минут тридцать… А старшина роты всё ждал и ждал… Когда же мы, наконец-то, насытимся… И всё-таки он этого дождался… Борщ закончился и на кухне… Гречневая каша тоже… «Приказала долго жить…» На компот добавки не было в принципе… Даже сухофрукты, остававшиеся на дне большого варочного котла… И те выскребли… А потом и съели…
— Всё! — скомандовал старшина роты. — Сколько можно жрать?! Выходи строиться!
— Мы не жрали… — нахально заявил дембель Тетюкин. — Мы ели…
Товарищ прапорщик за острым словом в карман не полез…
— Эх, ты! Видел бы ты себя со стороны! Пайпа долговязая… Иди-иди! Не мешай движению…
Сытый и довольный дед Лёнька побрёл к выходу… Вскоре вся рота построилась в общую колонну, чтобы отправиться в казарму…
— Левое плечо, шагом — марш!
От этой команды старшины Акименко мы пришли в самое настоящее умиление. Дело было в том, что до начала нашего свободного времени оставалось всего пять минут… Поэтому товарищ прапорщик решил вести роту не дальней дорогой, то есть к парадному входу казармы… А самой короткой… То есть к тыльному входу… До которого было всего-то пятьдесят метров…
— Стой! Раз-два! — скомандовал прапорщик Акименко, когда мы были у конечной точки нашего пути. — Разойдись!
И мы разошлись… То есть дружно бросились врассыпную… То есть с огромной радостью выполнили команду родного ротного старшины.
Спустя несколько минут у входа в каптёрку столпилось несколько солдат, которым позарез нужно было что-то выпросить-выклянчить и даже получить. Но их поджидал сильнейший конфуз. Прапорщик Акименко вышел на Свет Божий с книгой нарядов в руках… Его тут же обступили просители… Спустя пару минут бурных препирательств и объяснений, на что старшина отвечал неизменным своим предложением «поиграть на кожаной флейте»… У хозяина каптёрки терпение истощилось и он тут же принялся заполнять свою любимую книгу…
— Да я же только что в наряде по роте стоял! — возмущался Коля Малый.
Он уже по-настоящему жалел о своём намерении получить что-то у товарища прапорщика и боец Микола с самым разобиженным видом пошёл в казарму.
— Ничего не знаю! — хладнокровно говорил ему вслед товарищ старшина. — Я уже давно тебя не видел на тумбочке!
— Так вас же не было! — обескураженно произнёс ещё один свежезаписанный в дневальные.
— Тем более! — сказал, как отрезал, прапор.