Каждый раз, когда я бежал, я молился за тренера и членов команды. Иногда я тренировался рядом с большим Джимом Найкумом, толкателем ядра. Мы его звали Большой Джим, потому что в нем было сто килограммов одних мускулов. Кроме того, Джим был отличным баскетболистом. Его телосложение разительно отличалось от моей худощавой фигуры — при росте метр восемьдесят я весил шестьдесят килограммов.
— Джим, — говорил я ему, — а если ты вот вдруг сегодня умрешь, ты готов предстать перед Богом?
Я знал, что мне лучше самому быть готовым предстать перед Богом, если Джим окажется в плохом настроении, потому что одним ударом он запросто мог отправить меня в мир иной. Хотя обычно он просто смеялся: «Ну давай, поучи меня, Дэйви, поучи».
Наши соревнования по легкой атлетике проходили довольно хорошо. Участие в них стоило мне больших усилий, но несмотря на это я так и не добился никаких особенных успехов. И все же мне нравилось каждое мгновение соревнований. Я был частью команды.
Однажды вечером тренер Лендис напомнил нам, что в следующем состязании мы будем выступать против Урсулинской школы, знаменитой своей сильной легкоатлетической командой. Мы знали, что тренер Лендис установил рекорд в беге с барьерами, когда учился в этой школе. Поэтому в этих соревнованиях нам особенно хотелось показать хорошие результаты.
В течение всего дня соревнований наша молодая команда достойно соперничала с командой ветеранов. Разницы в очках почти не было.
Тренер Лендис собрал нас вокруг себя и сказал: «Сейчас мы с ними абсолютно равны. Два последних выступления — прыжки с шестом и забег на 800 метров будут решающими. Постарайтесь, ребята!».
Прыгуны с шестом заканчивали свои состязания, а мы начали готовиться к забегу на 800 метров. Чтобы снять напряжение, я прошелся мимо пустых трибун и остановился посмотреть на прыгунов.
— Ну, давай! — крикнул я Джиму Фрейзеру, который стоял лицом к планке, держа в руке шест. Он взмахнул рукой, показывая, что все в порядке.
Мне нравился забег на 800 метров. Это была моя дистанция. Я просто знал, что могу занять одно из первых мест и помочь своей команде выиграть. И хотя я никогда не занимал выше пятого места, моей целью было занять четвертое, потому что только первым четверым бегунам засчитывалось очко.
Давид Вайс, позже добившийся больших успехов в легкоатлетической команде при Кентском университете, только что занял первое место в забеге на полтора километра. Он пришел, чтобы поддержать меня. В нашей команде был дух особого единства, передавшийся нам от тренера, у которого не было любимчиков.
Этот забег был крайне важен для команды, для тренера, для меня и, мне казалось, для Христа тоже. Мне очень хотелось внести свой вклад в победу команды. Я прохаживался взад и вперед, разогревая мышцы рук, а затем, поочередно, ног, наклонялся, потягивался, выпрямлялся и снова ходил взад и вперед.
Услышав: «Забег на 800 метров, на старт», я подошел к белой линии, ощущая слабость в ногах и осознавая, что мне уже не хватает воздуха. Судья зарядил пистолет. Я сделал три глубоких вдоха — вдыхая так глубоко, как только мог — и нагнулся еще раз, для растяжки.
— На старт! — Я подошел к стартовой линии средней дорожки.
— Внимание! — Слова тренера звучали у меня в ушах: «У нас равный счет. Постарайтесь, ребята».
Щелчок! Прозвучал выстрел — забег начался.
Трое бегунов вырвались вперед на первом же повороте. Остальные держались вместе. К концу первого круга положение не изменилось. Только мы зашли на второй круг, как я ощутил жжение в легких, но в остальном я чувствовал себя довольно хорошо, и у меня был выбран хороший ритм. Два бегуна начали отставать, и расстояние между ними и остальными продолжало увеличиваться на протяжении всего забега.
К началу последнего круга я уже тяжело дышал и чувствовал, что у меня начинают слабеть ноги. Когда мы вырвались на финишную прямую, впереди меня были три бегуна, которых мне ни за что было не догнать, еще один шел сразу же за мной, а двое остались далеко позади. Мне не нужно было производить сложных расчетов, чтобы понять, что я только должен удержаться впереди бегуна, шедшего в десяти метрах позади меня. Всего лишь один соперник, всего лишь десять метров. Я мог это сделать.