Я ожидал увидеть командира Гада. Но командовал здесь наш герой — тот корсиканский бандит, у которого сын был, как ангел. Я с облегчением нашел мальчика глазами — тот робко махнул мне рукой. Но отсутствие Гады было плохим признаком. Он что, уже арестован?
По команде Наджафа, транслированной корсиканцем, во дворе собрались все доступные басмачи. Многие узнавали меня и дружески махали — я махал им в ответ. Пайсы среди них не было.
Наджаф вопросительно взглянул на меня.
— Это все? — спросил я.
— Все!
— Его здесь нет!
— Хорошо! Поедем по городу!
Цепочка нашего подкрепления разомкнулась и трусцой, двумя ручейками вылилась наружу. Вон они уже рассаживаются по машинам. Я в очередной раз поразился, как они умеют материализоваться из ничего и растворяться в воздухе. Духи!
Мы ехали по улицам, по которым снова, ежесекундно сигналя, ехали «уазики», стучали копытами ослики, семенили забаррикадированные со всех сторон мамаши с детьми, проезжали украшенные бумажными цветами пролетки. Магазины были открыты, на лотках, как обычно, громоздились кучи пластмассовых украшений, кричали продавцы ковров, разносчики, чеканщики, плотники. Поразительно все-таки, как привычная жизнь мгновенно возвращала здесь свои права!
Патрулей на улицах было заметно больше. Завидев их, водитель сбавлял ход, чтобы я мог рассмотреть лица.
— Нет! — говорил я. — Поехали дальше!
Мы покрутились так с полчаса, объехав весь город. Может быть, Пайса был героем не только перед камерой, и его убили?
— Его точно не было? — спросил Наджаф.
— Точно!
Наджаф задумался. Это задание не было для него в тягость, но и не возбуждало его. Эмоции здесь вообще были ни при чем. Ему четко поставили задачу, и он четко ее выполнял.
— Давайте проверим посты? — подсказал я.
— Давайте проверим!
Мы выехали из города — теперь у нас было время поговорить. Я спросил, все ли мои знакомые живы.
— Масуд жив и здоров, доктор Абдулло тоже. У нас вообще потери очень небольшие, — ответил Наджаф. — У талибов, кстати, тоже. Жалко гражданских — их погибло больше всего.
— Вы специально не стали обстреливать город перед атакой?
— И талибам не было никакого смысла применять артиллерию, тем более ночью. Это была акция устрашения! Но ее единственным результатом было то, что жители города обозлились. И мы этим воспользовались. Мы-то ведь ушли из города практически без боя, чтобы не было лишних жертв. И все это оценили.
— Наджаф, я видел, с талибами был один русский офицер. Его не было среди убитых?
— Не офицер, генерал, — поправил меня Наджаф. — Нет, он ушел. Кстати, тот пакистанский офицер тоже. Так что вы его уже не снимете!
Мы ехали на запад — туда, где мы снимали передовую. Однако обстановка здесь была уже другая. Во-первых, линия фронта теперь проходила чуть ближе к городу — там, где нас тогда пытался остановить первый басмач. На посту, где мы снимали, в ста метрах отсюда, стояли талибы. Во-вторых, и с той, и с другой стороны работали снайперы — то и дело слышались одиночные выстрелы.
Наджаф пошарил рукой у себя под ногами и протянул мне каску:
— Наденьте лучше!
— А вы?
— Мы не носим!
Действительно, все были в пакулях.
— Наденьте! Нам всем будет спокойнее!
Я вообще ничего не боюсь. Ну, разве что превратиться в идиота или паралитика и стать обузой для своих близких. Нет, выглядеть ряженым мне точно не хотелось!
— Не надо! Рабби уарахам ту!
Моджахеды переглянулись и заулыбались.
— Э! Рабби уарахам ту!
Машины съехали с дороги и укрылись за глинобитной стеной дома. Мы вышли, и опять басмачи знали, что делать. Они рассыпались по местности так, что весь пост оказался в их поле зрения.
Может быть, командир Гада здесь? Я, пока мы ездили по городу, все время искал его глазами — больше, чем его, я хотел бы снова увидеть только Пайсу. Но и здесь бойцы выходили во двор, а его не было. Наджаф для очистки совести вошел в дом. Через секунду он вышел, толкая перед собой Пайсу. Тот чистил автомат — в одной руке у него был «ствол», а в другой — промасленная ветошь. Увидев меня, Пайса вздрогнул. Это был хороший знак!
— Это он! — сказал я Наджафу.
И дальше все вышло из-под моего контроля — если считать, что когда-то это было иначе. В мгновение ока Пайса оказался на земле, еще через секунду запястья у него были одним узлом, но надежно схвачены за спиной, а в следующий момент он уже был на ногах. Все это Наджаф проделал молниеносно и без чьей-либо помощи. Пайса снова посмотрел на меня — и с такой ненавистью, что я почувствовал, как, окрыленное надеждой, у меня в груди застучало сердце.