Весь день периодически била артиллерия. Понять не могу, что-то необычное. Модуль подпрыгивает, как при ближних разрывах, а выйдешь и осмотришь, как рыцарь в дозоре, все вокруг: ни дыма, ни пыли, ни разрывов не видно. Странно.
Сообщение по радио об интенсивном обстреле противником городов Гардез, Хост, Кандагар.
И под конец дня в новостях обмолвились о событиях на Саланге. Как обычно: «Афганские войска нанесли удар по бандам Ахмад Шаха Масуда на южном Саланге в районе Таджикан-Джабаль-Уссурадж. В результате ударов авиации и артиллерии…»
23-го на Саланге корреспонденты «Правды» и «Известий» брали у В. Востротина интервью. Жаль, газет больше не увижу и не прочитаю, что же они там напишут.
У нас третью ночь спокойно. Изредка ленивая стрельба. Конец месяца — полнолуние. Все прекрасно видно в голубом свете, и поэтому спокойно. Убийство бачи для нас прошло без последствий. Хотя и не наша вина, но там ребята из кишлака могли и не разобраться. Кровь за кровь. Тем более, что забили парня, а не девчонку. Это кормилец и защитник.
26.01.1989, Баграм. ЧетвергУ летчиков новые сроки. Утверждают, что на столе лежит план выхода: 29-го — штурмовики и разведчики; 30-го — истребители; в ночь с 30-го на 31-е — вертолетчики. Хорошо, если б это был окончательный срок.
Пришел БТР с С. Лохиным. Привез хлеб и сразу, забрав последнюю почту, начфина с видеомагнитофонами, ушел обратно. Краткие новости — в одном кишлаке добили банду, другой обработал «Буратино». Результаты неизвестны. «Зеленые» пошли на блоки. Мирных отселяют с Саланга.
Слушаю Душанбинское радио. За час они четыре раза передали информацию о том, что слухи не обоснованы и землетрясения не ожидается. Синдром Спитака. Неделю назад в Гиссарской долине при землетрясении сорвались массы земли и похоронили несколько кишлаков. Погибло свыше тысячи человек. Наваждение какое-то с поведением планеты: то ураганы, то снег, то заливает, то сушь, то трясет. Без повода столько бы раз не повторяли, чтобы успокоить народ. Наверное, люди на улице ночуют. Никто не хочет, чтобы его пришлепнуло бетонной плитой. Память об Армении способствует панике. Может быть, и действительно беспричинно. Но если за сутки 35 раз почву колебало, хотя и слабо, то успокоить трудно.
27.01.1989. ПятницаЦелый день с раннего утра истребители и штурмовики ходили на удары. Результат вчерашнего спора командиров обоих полков с командиром ОБАТО о том, куда же девать оставшиеся бомбы, особенно если погода будет нелетная. Погода не подкачала. Министр обороны Д. Т. Язов, видимо, не решился сам приехать на Саланг и в Баграм, как планировалось. Вчера в ночь вызвали в Кабул генерала Шеенкова, который отвечает за укрепление Саланга. Довольно смело, ночью, на БТРах. И рискованно.
Подъехали несколько офицеров и прапорщиков из полка. Рассказали подробности операции: три дня убирали трупы из разбитых кишлаков. Зато сейчас намного спокойнее. Ни одного «душка» на дороге. Наши проверяли проходящие автобусы и без слов вооруженных расстреливали. Реакция нормальная. Раньше в Джабале «духи» характерным жестом показывали, что, мол, я тебя… Теперь приветливо машут рукой и ласково улыбаются. И оружие с плеч исчезло. Оказывается, можно было такого и раньше добиться. А может, такое решение оказалось правильным? Дальше посмотрим.
29.01.1989. ВоскресеньеПрощай, Баграм. Завтра на Саланг. Поиск пропавшего автомата.
31.01.1989, Саланг. ВторникУтро 30-го. Короткие сборы. И одновременно попытка вызволить автомат из кишлака. Затребовали «духи» за автомат 50 тыс. афгани и по 100 кроватей и матрацев. Деньги достали. Кровати — хоть целую казарму. Но в назначенный час никто не пришел. Дали по кишлаку несколько очередей из ЗУ-23. Вот тогда и появились. Обмен произошел, но из-за него тронулись только во втором часу дня.
Как и при уходе полка, нам «повезло», пошел мокрый снег. А это значит, что на Саланге вообще светопреставление. Так и получилось. Чем ближе к ущелью, тем ветер все яростнее, снег уже не мокрый, а колючий. В ущелье входим в сумерках. По склонам разбитые кишлаки. Первый привал у КП 2-го батальона. Отдаем «Чайку», ставим цепи на колеса КамАЗов. Перебираюсь на переднюю БМП. Вот где пригодилась плащ-палатка. Два года пролежала без дела, но за одну эту поездку можно было еще столько же хранить: ветер, снег. Смотреть вперед больно. Мокрая палатка заледенела и стоит колоколом, но под ней тепло, не продувает. Конфликт с пехотой на 45-й заставе у Хинжана.
Уже недалеко от 203-го диспетчерского пункта утыкаемся в пробку из афганских автобусов. Кое-как растолкали их и пробрались вперед. Прошли ДП и начали подъем наверх. Одна галерея, вторая, а после пятой началась круговерть. Буран метет вовсю. Дорога с поворотами угадывается только по снежным валикам от бульдозера. Мысль: вот если где завязнем, да в этом аду придется ночевать. Но в конце концов пробились. Нас встретили. Кругом снежные заносы. Снегом занесло и машины, и орудия, и дома, и прицепы. Зато наш кунг оказался дворцом. Даже не из-за того, что промерзли до костей и сосульки на усах и щеках. А, действительно, добротно сделан из прицепа РЛС. Две комнаты. Тепло, светло. Рай среди снежного хаоса.