За исключением этой работы, в основном, работы Ш. Ахметова и его артиллеристов, у нас, более или менее, спокойно. Несколько обстрелов блоков вдоль дороги. Особо нервное, обстрел блока КП 9-й роты. Даже не обстрел, а пара выстрелов из РПГ из зарослей и груды глины на закате, в сумерках. Нам везет. Граната попадает в развешенное на кустах одеяло и взрывается. А за одеялом метрах в шести сидят и ужинают за столом офицеры. Не будь одеяла, результат был бы иным. А так, оглушило И. Бабенко (опять он), да в клочья эту тряпку.
Первый раненый появился после работы нашей авиации по району, откуда утром навернули ракетами Кабул. Первый заход Су-25, и две бомбы падают на позиции разведвзвода 3-го пдб. Зловеще встают огромные султаны взрывов, и мы с тревогой видим, что это где-то в районе КП 3-го пдб. Что тут же и подтверждает комбат по радиостанции. Пытаемся «успокоить» авиацию, но не удается. В небе дымные полоски отстрелов и едва видимые стрелки самолетов. Заход за заходом, столбы пыли в «зеленке», но, наконец-то, там, куда и требуется. А нам не до этой картины. Доклад: «Один тяжело ранен». Мгновенно выходит группа с врачом (Валерий Бауэр) и на ходу, захватив Григоренко, устремляется в Кабул, в Центральный госпиталь. Сам удивился, когда через час 10 минут доложили, что раненого сдали на операционный стол. Молодцы! Чуть больше часа от ранения до стола. Будем надеяться на благоприятный исход, хотя ранение тяжелое: в левое плечо с поражением легкого и обильным кровотечением. Нервы, сосуды под большим вопросом. Уже на базе узнал, что в бронежилете нашли и второй осколок. Застрял в пластинах напротив сердца. Спас-таки бронежилет. Обложили, конечно, как положено летунов. Уж больно системно у них стал заход на штурмовку 3-го пдб. Если в ущелье Лаландар обошлось, то теперь уже прицелились точнее. Если бы они так «духов» били, это было бы нормально.
3-й батальон стоит вдоль дороги, а КП, артиллерия, тылы и разведчики в одном большом бивуаке около крепости. За все время упала пара мин. Да и те я не слышал, проспав ночью. Утром доложили и принесли осколки. За постоянными хлопками орудий изо дня в день, на грохот уже и внимания не обращаешь. Но все равно, часто ловишь себя на тревожной мысли, когда смотришь на хаотичное скопище машин, орудий, людей. А вдруг накроют, да как начнут рваться машины с боеприпасами и топливом? А люди? В целом спокойные дни действуют предательски, растет беспечность и самоуспокоенность. Одеть всех в жилеты, да укрыть технику, требует известных усилий. Все, как всегда.
В один из дней получаем известие об исчезновении в полку солдата. И вот сегодня, по прибытии, застаю В. Востротина за подготовкой боевой операции. Прямо на стадионе встали на огневые позиции самоходные установки «Нона». Разведчики, увешанные оружием, бегут к своим машинам. Доложил командиру о прибытии батальонов с боевых. Спросил, чем могу помочь. В ответ получил: «Отдыхай».
Через ХАД установили, что солдат ушел и попал к «духам». Хорошо еще, к умеренным. Подключились наши и армейские особисты. Два дня договаривались, чтобы обменять солдата на десяток автоматов. Тревожный ход событий. Обмен состоялся под вечер, в темноте, да еще в «зеленке», в стороне, метрах в ста пятидесяти от дороги. Никакого взаимного доверия. И пришлось идти В. Востротину в ночь, в неизвестность вдвоем со старшиной разведроты, практически, без охраны и прикрытия. Жутковато. Но, так или иначе, обмен состоялся. Интересная деталь: два автомата оказались трофейными, китайскими, и «духи» их сразу забраковали. Потребовали советские. Разобрались твари в темноте.
Когда все закончилось, и В. Востротин вернулся в модуль, посмотрел на него и понял, что вопросы можно будет задавать только завтра. Неожиданно Валера спросил: «У тебя спирт есть?» Никогда и ничего подобного от него не слышал. Сходил в свою комнату за флягой. Выпили молча.