Налитые кровью глаза явно перебравшего, а может – перевозбудившегося незнамо с какого перепугу мужичка, прожигали меня насквозь.
- И это всё?! – заорал недовольный. – Лифон скидовай! Сиськи покаж!
Загоготали дружки неудовлетворенного зрелищем. Подержали:
- Показывай сиськи! Хотим видеть! Может, там у тебя в лифон вата набита!
Ко мне потянулись чьи-то руки. И не с намерением вручить честно заработанную денюжку, а собираясь своими силами поспособствовать «скидованию лифона», а может – и трусов.
Я сжалась в комок.
Я уже не хотела ни выступлений, ни денег. Главное, забрать то, во что мы с тётей Любой превратили её свадебное платье, и убежать со сцены. Что, впрочем, оказалось не просто. Поняв, что я задумала, кто-то умудрился сграбастать и фату, и низ юбки.
- Отдайте, - попросила я.
- Отдам, если сиськи покажешь! – гоготал завладевший частью платья.
Я надеялась, что мне на помощь придут или охранники, или Артур. Но никого из них не было. А может, я просто никого не увидела сквозь выступившие слёзы.
– Ты что, не насмотрелся еще?! – раздался чей-то мужской грубый голос. – Так сейчас другие выйдут! Удовлетворят твою тягу к пракрасному! Отдай девчонке её тряпье!
Я задохнулась от возмущения, услышав, как назвали мой «сценический костюм». Но возмущаться и возражать было некогда.
Увидев, как у моих ног упала юбка и фата, подхватила и начала собирать оставшееся. Услышала приказ всё того же мужчины:
- И не забудь расплатиться!
- Так она ж не подойдет! – возразил недавний захватчик юбки.
- А ты в следующий раз веди себя, как человек, а не как быдло неотесанное, - увещевал мой защитник. – Сейчас можешь на сцену бросить, что там у тебя в карманах завалялось. Она соберет, - я поняла, что мужчина обращается ко мне: - Ведь соберешь? Не побрезгуешь?
Я понимала, что если начну сейчас играть в обиженку, то останусь без денег. А это значит, что обнажалась я перед всеми этими за просто так! И кому от этого станет легче? Мне? Маме, которая ради сохранения места на рынке ложится каждую неделю под урода Ашотку?
- Соберу, - пробормотала, стараясь не смотреть в зал.
На сцену полетели купюры, которые я не забывала прихватить вместе со своим костюмом.
Все ли я забрала или что-то так и осталось лежать забытым-неувиденным – я не знала. Потому как рванула по подиуму к переодевалке из которой выглядывали привлеченные шумом танцовщицы стриптиза.
Растолкав девушек, вбежав в закрытое для посторонних помещение, разревелась в три ручья.
- Деньги давай, - Светик не собиралась ни жалеть меня, ни расспрашивать, чем вызваны слёзы. Ей доверено блюсти интересы Артурчика! И именно этим она озаботилась в первую очередь.
Я тем временем быстро одевалась. О том, что мне причитается половина от заработанного – владелец стрип-клуба сообщил еще вчера. И слова Светика не вызвали ни возмущения, ни желания забрать себе все.
На сцену уже убежала очередная стриптизёрша.
В переодевалку вошел Артур в сопровождении Игорёшки.
- Почему глаза на мокром месте? – поинтересовался Артур. – Дебют, как по-мне, удался.
Подошедшая к владельцу стрип-клуба Светик, протянула ему пачечку купюр:
- Глянь, чего поназарабатывала!
- Неплохо, - пальцы Артура перелистали купюры со скоростью опытного кассира. – А будет еще лучше!
- Не будет, - пробурчала я, забирая свою долю. – Я больше не приду!
- Не дури, - нахмурился Игорёха, вынырнувший из-за спины хозяина. – Для нашего зрителя-посетителя твоя скромность в новинку. Но они привыкнут. Тем более что Ольшанский за тебя мазу потянул.
Я не имела понятия о том, что такое «маза», но фамилия Ольшанский показалась смутно знакомой. Правда, выяснять кто это такой, не было ни желания, ни возможности. Потому как Игорёха продолжал:
- Правда, если хочешь выступать в роли целомудренной невесты, бельишком нужно озаботиться другим. Уродов в наше время хватает, а я до сих пор не понимаю, как с тебя не сорвали эту «анжелику», что держится на честном слове.
Я снова разобиделась на критику самого лучшего из бюстгальтеров в моем гардеробе. Тем более что вчера ни Артур, ни Игорь против «анжелики», с застёжкой впереди и чашечками, едва прикрывающими соски, ничего не имели.
- И где же я возьму другое?! – я уже поняла, что уйти, громко хлопнув дверью, желания все меньше.
Да и куда идти? К мамке на рынок? Здесь все-таки, как сказала родительница, в тепле и под присмотром мужика с понятиями. Конечно, мама, не знамо с чего, решила, что Артур станет меня защищать. Что, судя по сегодняшнему дню, было далеко от истины.