— Я ей доверяю. Она появилась в нашем доме, когда Алисе было десять месяцев. Прошла все мои проверки, в том числе — на прочность нервов. Дети — это самое ценное, что у меня есть.
Его невозможно серые глаза заглянули в мою душу. Я ни на минуту не усомнилась в его словах. Дети для него, действительно, весь мир.
— Но мне ведь доверили, — отводя взгляд, прошептала. Мой голос куда-то исчез внеземные дали. Стало даже неловко за свою робость.
— И это первый раз, когда я доверился незнакомому человеку. Сам удивлён.
Мы присели за самый дальний столик и замолчали. Дети быстро определились, что не удивительно, потому как часто бывают. А вот я немного повозилась. Балто быстро заказала то, что и в прошлый раз. Ему кажется тогда понравилось. А себе заказала салат и пирожное. Я не сильно хотела есть, но и не есть нельзя. Я ведь почти не завтракала.
— Дети, ведите себя прилично. Мы в общественном месте… — начал давать инструктаж Дмитрий.
— Мы не должны мешать другим посетителям и персоналу, — закончил за него Кирилл.
— Папулечка, ты это говоришь каждый наш поход в людные места, — улыбаясь во все тридцать два, ну или сколько у пятилетних детей, зубов, сказала Алиса.
— Хорошо, что вы запомнили, — с лёгкой улыбкой мужчина потрепал сына по волосам, — итак. Кто же Вы такая, Афина? Не похоже, что Вы работаете на кого-то.
— И Вы прекрасно это знаете. Наводили же справки обо мне, — с лёгким сарказмом парировала его завуалированный выпад (ну или мне просто это показалось).
— Да, Вы крутой программист и дизайнер, но это, пожалуй, все, что я о Вас знаю. Ну и то, что не привлекались, а проходили потерпевшей по делу в ДТП. Расскажите, что случилось? — его внимательные глаза смотрели прямо в душу. Но как бы он мне не нравился, я не могла рассказать эту историю. Даже врачу, не то что незнакомому человеку.
— Я не могу, извините… — опустив глаза, прошептала еле слышно. Но он услышал и не стал лезть в душу.
— Тогда в следующий раз, — с улыбкой сказал Дмитрий.
— А где Ваша жена? Раз Вы не смогли оставить детей с ней, — спросила, и тут же смутилась, — простите, если не хотите отвечать, то не нужно.
Боже мой, что я творю? От разговора нас отвлекли дети.
— Пааааап, можно на улицу выйти? Тут скушнаааа, — с милой, испачканной мордашкой протянула Алиса. Кир тоже смотрел с надеждой. Видимо эти дети не привыкли долго сидеть на месте.
— Да, идите, но играть можно только на площадке. Если я вас там не найду, пеняйте на себя, — наигранно-строгим тоном предупредил Дмитрий ребятишек, вытирая мордочку дочери. А потом они с весёлым кличем бросились надевать куртки. Через пару минут уже выбежали на улицу вместе с Балто. Вот, черт, надеюсь, Балто будет благоразумен.
Дмитрий повернулся ко мне.
— Простите, на чем мы остановились?
— Вы не против переидти на ты? — выпалила быстрее, чем подумала. Блин, я прямо почувствовала, что начала краснеть, — Вы не подумайте. Просто столько всего произошло…
— Всё нормально, — мужчина напротив улыбнулся, — я только за. Так на чем мы остановились? А, ты про их мать спросила. Понятия не имею, где она, — Дмитрий деланно равнодушным тоном начал говорить. Но в глазах была боль. Боль от предательства. Мне тут же стало неловко, но он продолжил, — она ушла, когда Алисе было десять месяцев. Или около того. Я проснулся утром, а на зеркале туалетного столика записка: "Мне все надоело. Больше меня не увидишь" и уведомление о разводе в принудительном порядке. Как-то так.
— Мне очень жаль, — и мне правда было жаль. Как можно было бросить такого мужчину и своих родных детей? У меня в голове это не укладывалось. Но это правда. Его глаза не умеют врать. Я в этом уверена, — не стоило мне спрашивать.
— Ничего. Это было давно, я отвечал на этот вопрос сотни раз. Поэтому тебе не за что испытывать вину, — а глаза его при этом светятся. Каким-то внутренним светом. В этот момент я испытала что-то тёплое и родное. И это меня напугало.
— Я на минутку, — с этими словами я вылетела из-за стола и побежала в сторону уборной.
Слава богу, что у раковин никого не было. Я оперлась о столешницу руками и посмотрела в свое отражение. На моем лице был румянец, а в глазах лихорадочный блеск.
— Афина Михайловна, что ты творишь? Ты похоронила мужа меньше полугода назад, а уже засматриваешься на другого. С двумя детьми, — шептала я своему отражению, которое не хотело выглядеть покаянным. Ему не было стыдно. Мне не было стыдно. И это пугало ещё больше, — Я не могу влюбиться. Не сейчас. Но почему мне хочется узнать Диму лучше? Что происходит?
Я присела у раковины. Мои ноги стали ватными. Какой ужас, я же не влюбилась, да? Нет-нет, этого просто не может быть. Я же его совсем не знаю.