— Поздравляем! — дружный хор голосов и объятия подняли настроение ещё выше.
Потом были посиделки с невинными историями (дада, никто не забывал про детей, которые тоже активно участвовали в беседе). Час, второй, третий, а мы все ещё не узнали пол. Даже разговоров не было об этом. Я начала нервничать, что не укрылось от внимательных взглядов будущего мужа и брата.
— Ну что ж, настал тот самый момент, ради которого все тут собрались, — объявил Герман. В этот момент к нам внесли большой воздушный шар, где было написано: "Мальчик или девочка?". Мои губы сами растянулись в предвкушающей улыбке, — делаем ставки, кто будет?
И все, по-очереди, назвали предположительный пол ребёнка. Но, что удивительно, нас с Димой не спросили. Просто дали иглу, которой нужно было лопнуть шар. Дима встал позади меня, обнял за талию одной рукой, второй — обхватил мою ладонь, которой я держала иглу. И начался отсчет. Три… Два… Один! И в этот момент мы ткнул в шар. Раздался оглушительный хлопок, а потом все пространство затопили маленькие кругляшки розового цвета.
Меня тут же охватили сильные руки Димы, и он начал покрывать моё лицо поцелуями. А потом я почувствовала, как мои ноги обхватывают маленькие ручки, а вторая пара — за талию. Я оторвалась от Димы и посмотрела ниже, Кир и Алиса стояли рядом и обнимали, как могли. Я потрепала их по голове.
Меня отпустило семейство Люцци, и я попала в объятия брата. Все поздравляли меня с дочкой, после Гера были друзья. Вадя хлопал по плечу, Софи душила в объятиях.
Вечер должен был продолжаться ещё пару часов, но я так устала, да и впечатления переполняли, что после поедания тортика мы поехали домой. А уложив детей спать, мы, наконец, остались вдвоём.
— Теперь мы знаем пол, — начала я издалека (ну или мне так казалось), — может подумаем над именем?
— С удовольствием, — на лице жениха расцвела потрясающая улыбка, — давай напишем по 3 варианта каждый, а потом вытянем?
— Странный способ, но я не против.
Уже ничто не могло стереть мою улыбку. Листочки с именами полетели в шапку, принесенную из прихожей, премешали их, и Дима решил, что вытянуть должна я.
— А если не понравится? — сомнения все-таки меня одолели.
— Значит будем тянуть, пока не понравится, — смешок слетел с его губ.
— Да, такой подход интересен, — сарказм так и лился от меня волнами. Нут, ну кто так выбирает имена?
— Давай, ничего ведь страшного нет. Если ни одно не понравится, придумаем другое.
И ведь логично…
Только с третьего раза нам выпало то, что понравилось обоим. Уже ложась спать, я написала смс свекрови. Там было только одно слово: "Оливия".
ЭПИЛОГ
Шум деревьев разбавляла трель птиц, которые прятались в тени зелёных листочков. Вокруг лес безвучных камней. То единственное, что не даёт забыть людям о тех, кто жил до них и с ними. Когда-нибудь здесь будет доказательство, что жили мои дети или внуки. Моего не будет. Я так решила.
Я смотрю на глыбу, хранящую память о человеке, которого я любила и люблю. Его глаза не кажутся уже такими родными, но, безусловно, они мной любимы. Боль в груди давно утихла, камень вины за его смерть — давно разрушен. Сегодня ровно два года со дня его похорон. И это последний раз, когда я вижу эту могилу.
Ветер игрался с моими волосами. Уже по привычке поправила, упавший на лицо, каштановый локон. Но к чему я ещё долго буду привыкать, так это к тому, что они не белые, а их длина теперь чуть выше плеча. Сегодня они завиты в красивые спиральки с лёгкой руки Софи. И ей же приколота красивая заколка в виде веточки гипсофиллы. Красиво, но бесполезно.
— Афина! — моё сердце забилось чаще, стоило услышать этот низкий, чарующий голос.
Я кинула взгляд на тропинку, ведущую ко выходу из этого мрачного и одинокого лабиринта. В несколькольких десятках метров стоял Дима. Ему очень шёл костюм, который они с Гером ездили выбирать неделю назад. Темно-синие брюки и пиджак выгодно подчеркивали его холодный взгляд, который только с семьёй и друзьями теплел внутренним светом. А белая рубашка подчеркивала его загар. Но это никак не могло скрыть эти широкие плечи, которые оградят от всего мира, и сильные руки, которые крепко прижимают по ночам к торсу в тёплые объятия.
— Фин, я готов ждать тебя вечность, — начал этот потрясающий мужчина, — возможно, гости не заметят нашего отсутствия. Но, если мы не попращаемся с нашими детьми перед отъездом в медовый месяц, они очень сильно на нас обидятся.