— Дайте сам догадаюсь, — каудильо поморщился, — "Вертикалы" в пустыне не выживают?
— Не только там. Смертельно опасные условия жизни формируют своеобразный психотип — самодостаточного "умника". Напротив, в обстановке "социальных гарантий", которые дает деревенская община, благоволят и потакают послушным и почтительным "дурачкам", а неудобных "умников" — травят. Обычно — всем "обчеством". Традиция "истребления выскочек" — древний и "священный" сельский обычай во всем мире.
— Хотите сказать — это связано с безобразным поведением "деревенских" в очередях?
— Напрямую! В армии — то же самое. Архетип поведения (усвоенный в раннем детстве) диктует, что блага распределяются "строго по старшинству" (статусу и рангу), но никак иначе. А в очереди (ужас!) — они достаются первому попавшемуся. И следом за ним — такому же. Несправедливо!
— Грубо нарушается интуитивно осознаваемая и нерушимая местная "табель о рангах"?
— Ага. У "вертикалов" — ништяками владеет "доминант". В идеале — он жалует их всем поровну. То есть — справедливо… Или — одаряет угодных, по своему произволу, который (внимание!) — тоже "справедливость". Прикиньте! Как что-то справедливо разделить вообще без учета "социальной" составляющей, без тайных и явных знаков "почтительности" и прочих ранговых переплясов? Равнодушная к социальному рангу стоящих "общая очередь", для "деревенского" мировоззрения — оскорбительна!
— Так… — каудильо нахмурился, — Из этого принципа — логично вытекает отрицание любого прогресса. "Доминантам" и так хорошо. Они уже "всегда и везде первые". Следовательно, какие угодно перемены, в любой области — им только во вред. А если — случился "полный караул" и край, как приперло? Тогда — всем погибать?
— Естественно! И гибнут. Дружно. Поскольку оперативно вправить "доминантам" мозги невозможно. Помогает только поголовное их истребление в критический момент, как в додинастическом Египте. Тогда, у их сменщиков — наблюдается временное просветление… Сравните оплаченные кровью древнеегипетские "поучения", когда "первым на Совете должен говорить самый младший" с привычным-традиционным для "патриархальной культуры" — "Не сметь перебивать старших! Яйца курицу не учат!". Русская цивилизация — молодая. Лаптем щи хлебаем…
— Странно, — уставился каудильо в голую дверку встроенного шкафа, — вроде бы XXI век на дворе, а у людей в головах, по сей день — творится черт знает что. Ну, и как это переломить?
— А никак! — злорадно отозвался говорящий ящик, — Галина не даст соврать. Пищевые поведенческие архетипы — самые долгоиграющие. Народ может сменить язык и веру, забыть свою родину и приспособиться к условиям далекой чужбины, но даже через тысячи лет — хранит характерные только для него "культурные глюки". Вроде "обычая" лезть своей немытой ложкой в чужую тарелку, при первой возможности — переть "без очереди" или "по головам", а разные "правила приличия" — демонстративно игнорировать. Лена и Галочка, вы обе такие умные — попробуйте объяснить взаимосвязь… Она простая.
Соколов дернулся, сел на диванчике прямо, до белых костяшек сдавил пальцами край многострадального стола и обвел окружающих ничего не видящим взглядом…
— Майор Логинов, руками, тягал мясо из общего котла… — почти прошептал он, четко выговаривая буквы, — Ему хотелось именно так…
— Немытыми… — дополнил селектор, — Можно подумать — не умел пользоваться ножом и вилкой. Именно так хотелось! Как иначе "делом выразить своё презрение" к штатским недочеловекам — гражданин бывший товарищ — не придумал…
— Логинов — москвич! — севшим голосом каудильо попытался опровергнуть ясный только ему с Ахинеевым факт.
— Коренной! — глумливо ответил динамик, — Раньше, когда ездил туда в командировки, вместо путеводителя пользовался местными старухами. Поднесешь бабульке сумку, порасспросишь "за жизнь" и попутно — получишь точную информацию о подходах к любому засекреченному объекту в данной местности, — тон голоса перешел в надтреснутый речитатив, — "Я ведь коренная москвичка — с 1949 года, приехала по комсомольскому набору…"