— Этика одиночек, — подтвердила Ленка, — В тюрьме и банде каждый 100 % отвечает за себя и вынужден считаться с тем, что у всех прочих тоже есть права, — она горько усмехнулась, на секунду-другую постарев вдвое, — Городская жизнь — тянет к себе изгоев и бродяг без рода-племени. Логично было ожидать, что манеры "горожан" (и бандитов) радикально отличаются от "патриархальных".
— Отчего, просто наблюдая как человек ведет себя за столом, — спрашивали всё же меня, — можно мно-о-ого узнать. Из едока, непроизвольно, лезет на свет "самая мякотка". Думаю, что Варнаков (и не только он один), внимательно присмотревшись, почуял в полковнике какую-то гниль…
— Даже скажу, какую! — тряхнула прической филологиня, — Пока начальство корчило из себя "культурных" в отрыве от коллектива — ему всё было по барабану… Помните эпопею с "барской столовой"? Когда мельхиор и хрусталь (вашими стараниями) оказались перед ним самим — парень не колебался ни минуты. Надо учиться жить красиво! И выучился…
— А питание всей семьей из одной общей миски — морально разлагает? — хмыкнул каудильо, — Чем? Если не заморачиваться насчет гигиены с санитарией — в чем-то даже умилительно…
— Жратва "из общего корыта" с самого нежного возраста, если вдуматься — важнейший элемент "вертикальной социализации". Калечит человека, делая его скотом, практически не способным к честным и равноправным отношениям. Не более и не менее. Она вбивает в голову детеныша рефлексы, делающие его "хорошо управляемым", но о самоорганизации — можно забыть. В равных себе кадр всегда будет видеть лишь конкурентов или "лохов", которых можно и обязательно надо как-то растолкать локтями, опередить, подставить, обмануть. Сам — никому на слово не поверит и ему — верить нельзя.
— Докажите!
— Вы только что сами сформулировали, — опять влезла Ленка, — "Если не заморачиваться антисанитарией — то "жизнь по-деревенски", в традициях патриархальной морали — просто умилительна!" Пару-тройку книжонок от Астафьева, Тендрякова и Распутина — я вам всё же подберу. Не глумления ради, а прочищения мозгов для. Моральные уроды, прости господи…
— Скорее лицемеры, — заступлюсь за отечественных прозаиков, — К началу ХХ века русская "община", это глубоко больной, на глазах гибнущий социум. Они прекрасно понимали — почему. Но, в рамках "сельской этики", называть вещи своими именами — нельзя. "Горькую правду в глаза" — говорить вообще нельзя. "Правды" (как и "истины") для носителей "патриархальной морали" вообще не существует! А если точнее — это то, "что знают всё". Причем, "все" — категория интересная. Не абы кто, а "уважаемые люди", которых все прочие — безоговорочно подчиняются, слушают и поддакивают…
— Потому, что "неуважительных с обчеством" — они сами (!) давным-давно выжили или убили… — буркнула филологиня, — У нормального члена "общины" — нет ни человеческих прав, ни чувства личного достоинства, ни собственного мнения. Каждый играет жестко заданную "роль". Словно куклы в музыкальной табакерке… Вам оно нравится?
— Трудно сказать, — уклонился от ответа Соколов.
— А людям выросшим в таком "жестком механическом мире", будь то средневековая деревня, армия, монастырь или замок феодала — нравится, — Ленка покосилась на меня, — Поскольку пациенты с детства уже "воспитаны общей миской".
— Причем, независимо от заслуг, все рассчитывают по прошествии лет гарантированно занять подобающее "уважаемым людям" место, — вот и я умудрилась вставить словечко, — Страдания наших "деревенщиков", как ни странно — полковнику Смирнову близки и понятны. Вам — нет. Попробуем аналогию. "Срочную" служили? Новобранец начинает жизнь в армии жалким "салагой" и заканчивает — почтенным "дембелем". Никакой демократии, никаких глупостей с правами человека. Механизм настроен жестко, а всех "несогласных" морально (и физически) уничтожает. Однако, отмучившись "своё", можно безнаказанно мучить других… Что почувствуют "дембеля", обнаружив, что ни безропотных "салаг", ни собственного увольнения в запас — больше нет?
— Вас послушать, индивидуальная тарелка — символ свободы и "знамя демократии", — устало съязвил каудильо, — В курной избе, у крепостного лапотника — допускаю. Но, среди лордов? Покажите фреску, где рыцари Круглого Стола "в круг" хлебают харчи из общей посуды. Есть же разница между быдлом и благородными людьми?
— Нету между ними разницы! — отфутболила реплику Ленка, — В этом и заключается главный соблазн рабства. Каждый раб, произволом владельца — может дослужиться до господина любого уровня. "Правила игры" — общие. "Доминант" — владелец всего сущего, живого и недвижимого. Своей властью — он распределяет любые ништяки. Главная его задача — как оформить "раздачу" так, что бы у подчиненных не возникло даже тени чувства собственного достоинства? Справитесь?