— Если я вас правильно понял, — медленно начал Соколов, то послевоенный институт солдат и сержантов "сверхсрочников", почти до седых волос живущих с новобранцами в одной казарме и едящих с ними из одного котла…
— …это — такая "параллельная структура" и одновременно "раскаленная сковородка", которую хитрый Сталин держал под задницами своих блудливых генералов, не давая им ни "забуреть", ни ощутить себя "новыми Бонопартами", — захрипел селектор, — Хрушев, судя по множеству признаков — описанной "сковородкой" тоже не пренебрегал. И периодически — применял. Никаких шансов на заговор у "генеральской оппозиции" — при описанном раскладе не было. Возможность в любой момент (!) отдать приказ, "через головы" офицеров — непосредственно младшим командирам — очень сильное и безотказное средство контроля армии. Гитлер — им пользовался вовсю… Де Голль — похожим способом подавил путч 1960 года.
— Запутали вы меня с этими "этажами"… — каудильо прав, много слов — мало толку.
— У вас, в силу малого опыта общения с буржуями, нет ощущения "разрыва культур", — поспешила нам на помощь филологиня, — В фольклоре и народных сказках какой угодно страны Западной Европы, "солдат" — существо страшное. Где-то в промежутке между лесным разбойником и злым отчимом.
— Сказочный мем "русский солдат" — реально уникальное явление! — Лев Абрамович тоже оживился, — Сразу — и добрый, и храбрый, и умный, и ни разу не начальник. Сделал дело и ушел.
— Галина? — опять, как что — так сразу Галина…
— Правильно отмечено. В период XVIII–XIX веков, когда формировалась современная русская устная традиция — армия комплектовалась рекрутами. Рекрутов — предоставляла крестьянская община. А община, в первую очередь, стремилась избавиться от "не таких, как все люди". От бобылей, от нелюдимых "умников", от всех плохо вписавшихся в местные "патриархальные порядки". Я же говорю — в прифронтовых условиях "опасного быта" — из "окситоцинщиков" получаются идеальные "люди войны". В постоянно воюющей армии — они представляют её "золотой фонд". И одновременно — страшную угрозу…
— Кому?
— Всем, кто считает окружающих и особенно подчиненных — "расходным материалом"…
— А они про эту угрозу знают? — иронизировать изволите, ваше будущее сиятельство?
— "Вертикалы" считают угрозой всякого, кто не подчиняется их влиянию и не встроен в "иерархическую пирамиду", но при этом — самостоятелен, умен и независим в суждениях. Ещё сто лет назад — автостабилизации "общества угнетения" очень помогал "культурный код", непроходимой стеной разделяющий "бар" и "мужиков" друг от друга. Они почти не понимали друг друга. Эпоха просвещения — всё опошлила…
Если Ленка юлой завертелась на месте, самое разумное дать ей высказаться. Благо — тема "культуры" для филологини родная. Интересно, что она нам сейчас выдаст? А я пока — усугублю:
— Есть железное правило — любая "иерархия" существует только в головах социальных животных. Поэтому "доминанты" вечно настороже, всюду ищут угрозу и готовы отстаивать свои "права". Только у людей иерархия пытается отрицать свою "вымышленность" и провозглашается "естественной и необходимой".
— Социальный инстинкт?
— Он самый. Причем, ранговый голод сильнее страха смерти, — ну, Ленка открыла рот.
— С глубокой древности — иерархию прославляли, как "священную и дарованную свыше", доказывая, что рабство — не человеческое изобретение. Хаммурапи ссылался на волю богов, Аристотель утверждал, что раб — обладает "рабской природой", а свободный человек — "свободной природой"…
— А потом — настал ХХ век, эпоха массового просвещения, войн и революций…
— И оказалось, что на самом деле иерархия выполняет только одну, хотя очень важную социальную функцию. В рамках общей иерархии, люди, при первой встрече, сразу понимают, как им друг с другом обращаться. Не надо тратить время и силы на личное знакомство. Бернард Шоу в "Пигмалионе" показал — Генри Хиггинсу не надо знакомиться с Элизой Дулитл, чтобы выяснить, как строить с нею отношения. Достаточно было услышать ее акцент. Всё понятно — барышня из низшего сословия… Можно поступать с ней, как вздумается. Например, поставить деньги, словно на карту в игре: он-де сумеет выдать цветочницу за герцогиню. "Социальные коды" — разнообразны. Мы мгновенно отмечаем, кто как одет, какого он возраста, как себя ведет, цвет кожи и прочее.