— Знаю… — убавил пафоса Соколов, — Чем экстремальнее образ жизни, тем вероятнее попасть, как кур в ощип. Ваши любимые англичане к слову, перестали автоматом оправдывать "по суду" вынужденных людоедов (моряков потерпевших кораблекрушение) только в 1884 году. С закатом парусного флота — вопрос потерял актуальность… Последний громкий случай людоедства после аварии самолета — семидесятые годы ХХ века. Прогресс! Тем не менее, в Новом Орлеане 2005 года — людей жрали вовсю…
— Не будем уподобляться! — впервые в жизни заткнула рты сразу двоим собеседникам.
— В смысле? — несколько оторопел каудильо.
— Если считать полковника Смирнова — "самоликвидатором проекта" (а это так), ваше решение оставить его в живых, гм… спорно. Первый звоночек только что звякнул. "Поход за бабами" — отменяется. Война с тунгусами тоже. А если кто-то попробует перехватить эту инициативу, сработает правило — "никогда не отдавай приказ, если сомневаешься, что его выполнят".
— Зачем это говорите? — обиделся… Эх, мужики…
— Кризисов впереди много. Каждый — угроза перехвата управления и смены политики.
— Банальность… Думаю, выкрутимся.
— Не факт! Совсем не факт! Специально для вас рассказываю, как такие фортели проделываются хорошо обученными специалистами…
Глава 45. Укрощение свободных
Стимулятор — не водка. Действие спиртного удается отслеживать по привычным (иногда приятным, а иногда нет, но различимым) "симптомам". Эффект от настоящего "мозгового допинга" иной. В голове чисто и ясно, мысли возникают неизвестно откуда, сразу в отточенной до совершенства форме.
— Сами говорите, что у нас зарождается новая цивилизация…
— Большинство новорожденных цивилизаций гибнет от "заняшивания" — выдала Ленка…
— Это ещё что? — удивленно хрюкнул селектор.
— Политический жаргон. По японски "ня" — это русское "мяу". Звукоподражание. Идея в том, что если враг силен, осторожен и неуязвим для силового давления, то его всё равно можно подчинить хитрой манипуляцией. Для начала — мирно приласкаться, втереться в доверие, обнадежить, прикинуться полезным, а ещё лучше — создать впечатление "незаменимости"… Потом — получить доступ к распределению жизненно важных ценностей… или регулировке их потребления. Обычно — достаточно…
— Угу, врубился, новая вариации на тему — "если не можешь уничтожить — возглавь"…
— А ещё, — к филологине вернулся апломб, — "Краткая история ВКП(б)" в одной фразе.
— Переведите…
— Партия нового типа, как именовали себя "большевики", к 1917-му году, состояла из 30–40 тысяч упертых энузиастов. Треть — в тюрьмах, треть — в эмиграции… Однако, она побеждала, побеждала, побеждала… В основном, за счет отмороженной упоротости основного "ядра". Все лозунги, которые конкуренты робко провозглашали (надеясь привлечь на свою сторону электорат), "большевики" — нахально выполняли (пусть, частенько, и через пень колоду). В результате — электорат бежал к ним. Это была зубодробительная тактика. На ней, почти с голым задом, "большевики" выиграли Революцию с Гражданской войной и на десятилетия вперед получили от населения колоссальный кредит доверия…
— Так это же хорошо.
Проблема состояла в том, что к победителям — всегда примазываются "попутчики". Те, кто "честно проиграл", но продолжал надеяться "урвать у судьбы кусок"… уже нечестно… К концу Гражданской войны, многократно разросшаяся численно и заматеревшая ВКП(б) — стала пародией на саму себя. Из партии "яростных борцов с государством", вдруг превратилась в партию "государственников". Внезапно, ага… А потом, под прикрытием привычных "довоенных" лозунгов, понеслось всякое-разное.
— Например?
— Ветераны "борьбы за новый мир" (успешно пережившие тюрьмы, ссылки и опасности Гражданской войны — начали пачками попадать под машины, падать на лестницах, тонуть на рыбалке, помирать от "осложнений" после пустяковых операций… Пресловутый "освобожденный народ" — вздохнув от гнета, почему-то решил, что "воля, это теперь навсегда", радостно развесив уши для пропагандной лапши… А ещё не всем "жизнь в новом мире" понравилось. Успели в количестве накопиться "обиженные и недовольные". Многомиллионный электорат с "обманутыми ожиданиями" — это сила!
— Я думаю, — обиделся каудильо, — что у нас есть основания быть вполне довольными.