— Всегда полагал, что РСДРП — была если не самой многочисленной, то одной из самых влиятельных политических сил.
— "Влиятельность" любого движения — критически зависит от "текущей обстановки"… Напомню, что Ильич сдрыснул из России в тихом 1908 году. После нескольких лет отсутствия лидера, к началу 1914 года, "пока ещё сытого и мирного" — дела РСДРП(б) были не просто плохи, а феерически ужасны. В её московском отделении, например, числилось всего девять человек. Причем, семеро (!) из них — были агентами охранки, — о любимой политике Ахинеев способен трещать бесконечно, — А всего через четыре года — жизнь изменилась радикально. Желающих срочно записаться в "большевики" считали сотнями тысяч. ВКП(б) жестко контролировала шестую часть земного шара. По приказу Ленина шли в бой миллионные армии. От каждого его слова — трясло биржи по всему миру. Успех идеи — требует точного попадания в "окно возможностей", благоприятного времени и места. Ленин отработал свой исторический шанс "на ять". Победил, начал и углубил, — селектор изобразил незабываемый ставропольский акцент, — А вот дальше — началась "непаханная целина". В первую очередь — "кризис мотивации". Настроенных в духе "рабочей солидарности" культуртреггеров из города — "деревенские" тупо посылали на хрен… И страшно удивлялись, когда "городские" обвиняли их в черной неблагодарности. "Деревенская" этика!
— Галина, поясните… — чего тут пояснять.
— Для ста миллионов русских крестьян, тирания отца семейства — естественно верный, понятный и органичный социальный уклад. Лишившись "отцовской фигуры", архаическая часть населения России пошла в разнос ("царя нет — теперь всё можно")… Накануне НЭПа — попыталась физически вырезать "передовую прослойку" нового советского общества, как "чрезмерно умных"… И продолжало держать за пазухой топор, выжидая случая повторить попытку. Именно к кровавому "моменту истины" — спешно готовился в 20-х годах Сталин, почти не отвлекаясь на политические игрища "вождишек второго плана". Он успел! Готовая взбеситься "патриархальная масса", после "коллективизации" и "примерного вразумления" голодом — вернулась обратно в стойло. Ощутила на загривке привычную хозяйскую хватку. А потерявших почву и берега "великих революционеров" (или, если угодно — "старых большевиков") он, под аплодисменты трудящихся и фотовспышки зарубежных корреспондентов — преспокойно дорезал в годы Большого Террора… Это нормально, кстати, "патриархальное" общество — не признает "прав слабого". Не признает благодарности за уже оказанную услугу. Не склонно соблюдать договоренности с "чужими".
— Есть мнение, — захрипел селектор, — что дедушка Ленин сам приближал собственную смерть. Просто в силу политической неопытности… В тюрьмах он был, в ссылке был, за границей и в подполье — тоже был. А вот публичным политиком — совершенно не… Опыт работы в правительстве — у Ленина (бессменного председателя Совнаркома РСФСР и СССР) нулевой! Опыт ведения политических игр — отрицательный. Опыт ведения политических дискуссий… — говорящий ящик закашлялся, — Каждым своим словом и опубликованной статьей, каждой военной победой и хозяйственным успехом — Вовочка Ульянов плодил смертельных врагов. Просто потому, что постоянно оказывался оскорбительно прав. За что бы ни брался… Типа — гений.
— Я не гений, — авторитетно пробасил Соколов, — Предлагаю на эту тему не умничать.
— У вас с Ленином — одинаковая манера решения вопросов… — моя очередь говорить, — Выяснить, кто сечет в проблеме, свалить на него все полномочия с ответственностью… и забыть…
— Разве это плохо? — каудильо покраснел, неужели смущается? А на вид — флегматик.
— Это отлично! — всплеснула руками Ленка, — Просто другие так не могут. Но хотят…
— Вот-вот, — поддакнул говорящий ящик, — Самое страшное для публичного политика — нереализованные "хотелки" ближайших сподвижников. Есть правило — "трудная работа, сделанная чужими руками — всегда кажется простой и легкой". Почести и власть — текут мимо. Как? Я тоже хочу и могу!
— Достаточно… — отрезал Соколов.
— Я закончу, — не согласился селектор, — Каждая революция — освобождает миллионы вакансий "начальников". В партию "большевиков" и "советские" учреждения, после 1917 года, кинулись миллионы проходимцев. "Социальные лифты" — милы двуногим макакам сильнее, чем кому бы то ни было. Нельзя их однажды включить и оставить, как есть… особенно в начале 20-х, когда многие "вожди" и "начальники" — свободны от реальной работы, в силу занятости подготовкой "Мировой Революции"…