— Он ещё и умный был, — проворчал каудильо, — Странно, что вообще живой и здоровый остался…
— Историки тоже удивляются, — Ленка снизила тон, — После гибели отца — Темуджин с матерью долго вели нищенское существование. Будущий Потрясатель Вселенной — голодал, замерзал, пил из луж. Великую Ясу сочинил человек, который своими силами поднялся с самого дна и прекрасно знал людей…
— Вы говорили, что "Монгольский Проект" в условиях России показал себя лучше всех, — повернулся ко мне Соколов.
— Угу… — восхитительное чувство свежести во рту не проходит, но как говорить не хочется! — В нашей климатической зоне, севернее "линии отрицательных среднегодовых температур" — только Россия с Монголией. Уже в Финляндии среднегодовая температура — "плюсовая". Поэтому с любой религией, постулирующей святую незыблемость "иерархии от земли до неба" — у нас дело плохо. Любое более "теплолюбивое" общественное движение (христианство, ислам и буддизм) — это максимум "проекты обиженных". Обязательно делящие людей на "высших" и "низших". Бастард Вилли, например представлял свою "справедливость", как порядок, при котором несправедливо униженные (в его понимании) — силой оружия доказывают своё благородство и тем подтверждают право на высокое положение. И всё у него, в общем, получилось… А вот Вовочка Креститель столкнулся с проблемой. В "стране недобитых" — для устойчивой иерархической пирамиды отсутствует кормовая база. Требуется что-то более "солидарное". В духе вашей любимой справедливости…
Ленка захихикала, героически попыталась удержаться… и вцепилась зубами в кулак…
— Так я и не скрываю, — поморщился Соколов, — Моя задача — спасать людей и давить бардак. Ну, и ещё, — он слегка замялся, — устраивать всё "по справедливости". Что в этом плохого?
— "Справедливость — у каждого своя!" — отсмеялась Ленка, — Сами же видите, как от неё народишко — за пистолеты хватается… кое-кто готов пешком бежать через половину континента…
— Вы же языкатые… Так помогите им объяснить, что скоро всё будет нормально!
Глава 46. Правда или смерть
Так, а разговор-то пошел совсем серьезный… Настолько серьезный, что не ожидала…
— Вячеслав Андреевич, я задам несколько неприличных вопросов… — ответит или нет?
— Жду…
— Скажите, когда несправедливо обижают, издеваются или насмехаются — вам ведь, до смерти, хочется доказать оскорбителям свою правоту?
— Конечно! Особенно, если начальству, или по работе. Но и так… — он сглотнул, — всякое бывало…
— И как, пробовали доказывать? Проверили на прочность аксиому "Правда — всегда победит"?
— Угу… — каудильо понял, куда я клоню и поскучнел.
— Сколько раз — получилось? Особенно, в споре против руководства или большинства?
— Ни разу ничего не доказал. Чужая правда никому не нужна. Она вообще не подлежит обсуждению. Ни как "теорема", ни как "гипотеза". Что это меняет? Сказано — "Приступая к делу — не нуждаюсь в надеждах. Упорствуя в начатом — не нуждаюсь в успехах…"
— Хотите, открою страшную тайну? Вы зря старались… В "статусных спорах" — ничего никому доказать невозможно. Если своя" справедливость" (как внутреннее мироощущение) не совпадает со "справедливостью" в понятиях окружающих — словами спорить бесполезно. Тем более — "одиночке"…
— Вы вообще о чем?
— Главная из привилегий государства — "100 % монополия на правду и справедливость". Всех, кто открыто оспаривает его правоту — государство убивает беспощадно. На автомате…
— Глупость же…
— Не скажите. Подавляющее большинство с навязанной им чужой "справедливостью" тихо смиряются. В "патриархальном" и "иерархическом" обществах, понятия "справедливость" — нет вообще. Слово "справедливость" — есть, а смысл — утерян. Однако, известен другой феномен. Если как следует замордовать "окситоцинщика" — он срывается с нарезки и принимается устанавливать "справедливость" сам. Как её понимает лично. Обычно — шагая по трупам… И разрушая государства… Нет и никогда не будет другого способа доказать моральную правоту и утвердить "свою правду", кроме "поубивать всех несогласных". Пример Чингис-хана практически эталон. Любые успешные "солидарные проекты" в истории Земли всегда начинались с яростной резни. Даже один "окситоцинщик", попавший в "интересное время" — это скальпель, с размаху воткнутый в огромный, уже готовый лопнуть нарыв. Фонтан крови и гноя до небес — обеспечен…
— Зачем, Галина, вы страшные вещи говорите?