— И многого они добились?
— Всего, что хотели. Американцам пришлось срочно подсуетиться с "планом Маршалла".
— Логично… Для немцев послевоенный режим был "чужим". Чего его косяки покрывать?
— Не передергивайте… Врач — только тогда специалист, когда выполняет свой долг перед обществом, а не покрывает мутные "хотелки" начальства. Не помалкивает в тряпочку, а говорит страшную правду, не взирая на лица, вопреки собственной выгоде. Замутить голодный мор в блокадном Ленинграде без деятельного и поголовного соучастия в подготовке и проведении "операции" городских медработников (всех, от районных терапевтов до академических светил) — было технически невозможно.
— Между прочим… — солидно вклинилась Ленка, — согласно международным конвенциям, это crimes against humanity. Есть три варианта перевода с английского — или "преступление против человечности", или "преступление против человечества", или "преступление против гуманизма". Закон имеет обратную силу. Даже по современному УК РФ — это статья 357, "Геноцид". Карается пожизненным заключением или смертной казнью… Без срока давности…
— Если вы намекаете… — кажется, дяденька начал догадываться об очень нехорошем.
— Расспросите Дарью Витальевну, почему ленинградские медики времен Блокады дружно засунули языки в задницу, что бы не сболтнуть о происходящем чего лишнего, — и вот нечего на меня глазами сверкать, — Причем, молчали до последнего… Никто из "корифеев медицины" не прорвался на радиостанцию… и не написал донос в Москву… Они молчали при Сталине и при Хрущеве, при Брежневе и при Горбачеве… А через шестьдесят лет после Победы — эстафету молчания переняли уже российские медики. По поводу правовых реалий Блокады отечественные доктора, по сей день (!) продолжают стойко держать языки в жопе. Типа — всё там было нормально. "Светлый подвиг", "героическое превозмогание" и те де. Штука называется "корпоративной медицинской этикой"… которая, всегда — "заговор против непосвященных" и источник заработка "касты избранных". Сравнивая масштабы содеянного — сам великий и ужасный доктор Менгеле нервно курит в углу…
— Ваш пример мне сильно не нравится. Дарья — не только врач, но и боевой офицер… А "под погонами" — не забалуешь. Приказы в армии — не обсуждаются, а выполняются.
— Вот только их "четкое выполнение", потом — иногда квалифицируют, как "военное преступление"…
— Как прикажете понимать?
— Буквально! Уже в сентябре 1941 года, норма хлеба по карточкам — была официально установлена втрое (!) меньше физиологического минимума. И что? А ни одного официального протеста. Наоборот! Когда так называемым "специалистам", — последнее слово я подчеркнула голосом, — стало окончательно ясно, к чему идет дело — корпорацию ленинградских врачей охватил холуйский энтузиазм. Целая шобла потерявших совесть докторишек, возглавляемая известным местным терапевтом, профессором Михаилом Черноруцким, предложила начальству "рацуху". Писать в документах вместо честного (и тогда общепринятого) диагноза — "смерть от истощения" (вариант — "смерть от голода"), лукавый термин — "алиментарная дистрофия"… Оцените их "профессиональнализм"… Учитесь, господа бывшие товарищи, как надо правильно оформлять служебную отчетность!
— А что они могли сделать? — это хороший вопрос.
— Ну… Если честно, уже в сентябре 1941 года, едва прочитав новые "нормы выдачи" продуктов питания — все ленинградские врачи обязаны были выскочить на улицу и там, стуча палками в тазы с кастрюлями, хором орать — "Люди, вас хотят убить!" Клятва Гипократа, и так далее… Было?
— Нет, разумеется… Но, почему?!
— В стране "победившего социализма", голод — считали неприемлемой, клеветнической, выдуманной злобными "врагами народа" причиной убыли населения. Всю войну, официально, в блокадном Ленинграде — "никакого голода не было"! Совсем! В качестве медицинского заключения, "смерть от истощения", в 1941-42 годах — вообще не упоминалась. В сводках Совинформбюро — тем более… Предсмертные вопли мучительно умирающих ленинградцев, за пределами "блокадного кольца" — никто не услышал. Для всей остальной страны и мира — им заткнули рты намертво.
— Зачем мне это надо знать?