— Потому! К нам в школу — они тоже шастали. У "героев разговорного жанра" — обычно вообще нет "боевых" наград… Совсем никаких! — скривилась филологиня, — Исключительно "юбилейные медальки", выдаваемые после войны к памятным датам. Так что, героически — они разве щеки надувают. Дедушка мне показывал, как с первого взгляда отличать этих засранцев от приличных людей…
— Вы считаете, это сделано умышленно? — наш каудильно патриот, на правду обиделся.
— Понимаете, — как бы не пересолить, — "Идейный базис" социалистического строя нам ставил академик Бехтерев, считавший, что "интересы большинства превыше всего". По деревенски… Ты герой? Ты воевал? А наплевать! Обшество про твой героизм и твою "правду о войне" — знать и помнить не желает (ну, кроме 1–2 раз в год по праздникам). Согнись и смирись. К концу 1945-го — фронтовики составляли 12–15 % всего населения! Для сравнения, весной 1918 года Россию подняли на дыбы (и потом поставили на уши) на порядок меньшее количество вернувшихся с Империалистической войны ветеранов. Повторения — никто не желал… Поэтому, воина-победителя, привыкшего, поднимаясь в атаку, смотреть смерти в лицо, после 1945-го — срочно и тихо возвращали к "рутине мирной жизни", где ему уготована скромная роль слесаря 2-го разряда, а от личного мужества уже ничего не зависит. Следовало загнать недавних вояк в затхлый мирок строгой иерархии и принудить беспрекословно выполнять распоряжения подлых и бестолковых начальников, с которыми они сами никогда бы не пошли в разведку… Разделить, придавить бытом, заставить молчать, максимально изолировать от вчерашних боевых товарищей. А "про войну" — пусть люди в кино смотрят. Слышали песню — "Где же вы теперь, друзья однополчане"? Это же, если вдуматься, тихий вопль отчаяния.
— Страшные вещи вы рассказываете…
— Так "наука управления" — вся такая, — оживилась Ленка, — Взять историю введения в СССР офицерских званий. Не случайно выбрано самое удобное для административного произвола время — трудный и голодный 1943 год. "Золотые погоны" — в стране, где пару десятилетий назад закончилась Гражданская война (на которой самыми свирепыми врагами трудящихся были как раз "золотопогонники") — это символ, по значимости пожалуй, много более зловещий, чем в послевоенное время — "нацистская" свастика с "власовским" триколором. И что? Пилюлю проглотили молча! "Няш"!
— Всегда удивлялся, почему именно тогда? Казалось бы, предвоенные краскомы мечтали вернуть "золотой блеск и чины" дореволюционной кадровой армии, — захрипел селектор, — А повезло в них красоваться — презренным гражданским после "трехмесячных курсов лейтенантов" военного времени.
— Для того и ввели! После массовой замены "кадровых" командиров на "мобилизованных гражданских" — РККА начала 1943 года слишком сильно стала походить на классическую "революционную армию"… Следовало внести у её ряды раздор… Уж кому-кому, а старым "большевикам", прорвавшимся к власти на загривке Советов Солдатских Депутатов, про взаимное отторжение "рядовых" и "офицеров" было известно отлично.
— То есть, возможность "всё вернуть взад", с точки зрения Смирнова — неиллюзорная?
— К счастью, в нашем случае — только с его… — как самоочевидную вещь, обронила филологиня.
— Галина?
— Есть мнение, — веско припечатал говорящий ящик, — что тотальная война производит по крайней мере один годный товар — человеческое товарищество. За пределами фронта — ценимое мало.
— Товар, Лев Абрамович, — позволил себе подколку каудильо, — всегда стоит столько, сколько за него согласны заплатить. Или — я напрасно получил в институте пятерку по экономике…
— Коммунизм отменяет товарное производство! — мгновенно парировал селектор, — Так учили в институте меня… — ага, а мне — предлагается выступить арбитром.
— Простите за аналогию, но с точки зрения "военной науки", мы сейчас — "передовое подразделение", навсегда отрезанное от тылов. Вооруженная группа людей, живущая "самопрокормом" за счет грабежа — мародеры. Простыми словами — банда. Грабить — всегда и везде экономически выгоднее.
— Когда есть кого… Сами же назвали такое состояние "военным коммунизмом"? — ох…
— Ситуаций, когда никем не контролируемым вооруженным людям оказывается выгоднее производить своё, не отнимая чужого — сравнительно немного. "Робинзонада" — это раз, наступление в условиях тотальной войны на уничтожение — это два… Вот, пожалуй и все. Выгода, во втором случае, не так очевидна, но она есть. Самое ценное на войне — это время. А любой грабеж — потеря темпа. В индустриальную эпоху — всё своё произвести легче и быстрее (!), чем впопыхах заниматься поисками, сбором и переработкой "добряка", отнятого у туземцев. В экономике — тоже встречаются парадоксы…