— Та-а-ак…
— Фокус в том, что по отношению к "выдвиженцам из народа" — наши партийные вожди, в 20-х годах — старательно имитировали тот же самый "руководящий стиль". Но, получалось плохо. Для сытых людей, с хорошо работающими мозгами — актерская игра заметна. И отвратительна… Требовалось как-то "снизить порог распознавания" фальшивки. Искусственный голод начала 30-х годов, в сочетании с "промыванием мозгов" на современном техническом уровне (радио, звуковое кино, газеты и книги) — позволяли "закрепить авторитет" не особенно при этом напрягаясь. Одна беда — в крестьянской стране требовался соответствующий народному представлению о власти "образ отца нации". Сталин — подошел…
— Потому, что в высших партийных кругах — Сталина тогда не боялись… и не уважали?
— Угу. В качестве "сына народа", по мысли блестящих интеллектуалов из Коминтерна, Иосиф Виссарионович — был "самое то". Рябое, невзрачное, скромно одетое и добродушное убожество…
Каудильо завертелся в своем узилище всем телом… "Модуль" — содрогнулся. Проняло!
— Не верю! — это он зря, при Ленке-то…
— И не надо… — равнодушно потянулась филологиня, — Сами почитаете. "Большевики" образца 1917 года — это небольшая, но исключительно боеспособная кучка международных авантюристов. В ситуации полной катастрофы — они себя проявили. Но, "пока не началось" (в июле 1917 года!), над знаменитыми словами Ленина "Есть такая партия!", раньше всех в мире услышавшие их делегаты Первого Всероссийского Съезда Советов — обидно посмеялись… Очень трудно заранее распознать среди обычных людей "лидеров катастрофы". Это потом — решительные действия "большевиков" вызывали шок и ужас…
— Неужели Сталин в те времена… — к личности вождя и учителя Соколов неравнодушен.
— Да нормально его в партии принимали! Просто рядом с Ленином, Бухариным, Каутским и те пе — он выглядел достаточно серо. Особенно на международном уровне. Свои товарищи его ценили, как безотказного работягу. В первые послереволюционные годы — на Сталина свалилась тяжелая рутина организационной "черной работы"… Да и после смерти Ленина — он особенно не выделялся. Борьба за лидерство шла между монстрами уровня Красина и Зиновьева. Теоретиками и стратегами. Из-за границы в ней активно участвовали иностранные разведки, межнациональные тайные союзы, "стрелки-одиночки" вроде Парвуса… Там — только пух и перья летели! Только когда, к концу 20-х, пыль внутрипартийной борьбы слегка улеглась, а основные "претенденты на лидерство" — вышли из игры или протянули ноги, оказалось, что выбирать "символ режима" — особо и не из кого. Примерно так же выбрали Горбачева…
— Ну, вы сравнили! — начальник задохнулся от возмущения, — Ленин, Сталин и "это"…
— Если хотите знать, — холодно оскалилась Ленка, — объективных критериев оценки — в политике нет! Например, Парвус с Ленином, для современников шли "в одной весовой категории". Сам Ильич охотно заимствовал у него "концепции" (хотя публично конфликтовал) с равнодушного позволения настоящего автора, больше увлеченного крупными финансовыми спекуляциями. Это не мешало Парвусу так или иначе участвовать в революционных событиях… Самый большой мозг, среди лидеров "большевиков" — имел Богданов. Самые разветвленные связи в международных промышленных кругах — Красин. Троцкий — тоже не сразу попал в отпетые враги. На своем месте наркома — он принес стране много пользы.
— Уговорили… Сталин в начале 20-х, в начале 30-х и конце 40-х — три разных лица.
— Не-а, три разных "образа"… — отрицательно крутанулась туда-сюда светлая грива.
— Галина? — а вот не надо смотреть на меня, как на цыганку, предсказывающую судьбу.
— Сталин, насколько можно судить по современным исследованиям его наследия, всегда был примерно один и тот же. Очень быстро изменялась сама страна…
— За что же его тогда настолько люто ненавидели? Тем более — верные "сталинисты"?
— Только не смейтесь… "Старая гвардия" (партийцы со стажем работы в руководящих органах ВКП(б) до "коллективизации", тем более "до революции") ненавидели Сталина за то, что того изображают в СМИ, кино и на публике "вождем-харизматиком", хотя в реальности — он им не является и которого они все отлично помнили по 20-м годам, в качестве своей собственной "технической обслуги".
— А молодые?
— "Молодая гвардия" (частенько отличавшаяся по возрасту от "старой" буквально на несколько лет, но пришедшая в большую политику после "коллективизации") ненавидела Сталина за то, что в личном общении — он оказался не тем "живым богом", кому они хотели бы поклоняться. "Селюки"!