— Какое отношение…
— На арамейском — проповедовал Иисус Христос, на арамейском — написан "исходник" Евангелия. Однако, мы, в России, знаем из арамейского одно единственное слово — "аминь". Кстати, слово "бог", по арамейски — "Эллах". Правильно назвать "имя бога" — значит быть им понятым. Как в сказках Урсулы Ле-Гуин — "Настоящее имя — настоящая вещь…" Но, тут — начинается политика. Отчего мусульмане истово верят, что молиться Аллаху — надо по-арабски, католики — молятся богу по-латыни, православные — на старо-славянском… А на языке "первоисточника" — не молится никто! Даже копты…
— А то услышит… — зло процедил сквозь зубы каудильо, — Я, вообще-то — атеист.
— Во! — радостно оскалилась Ленка, уставив палец в потолок, — А где проходит грань между "горизонталами" и "вертикалами"? Любое знание, вещь и явление, первым — "инструмент", а для вторых — "статусная цацка". Между нами, это "четвертый уровень" закрытия — типа "только для особы императора". Есть и "пятый" — сознательное понимание, почему "секретные законы" истории действуют именно так, а не иначе. Там — с человеческим обществом работают "по-ленински", как с "природным материалом", руководствуясь принципами и приемами, нормальными для любой естественной науки.
— В детстве я читал старый рассказ Артура Кларка "Девять миллиардов имен бога", — поежился Соколов, — Там монахи заказали особый компьютер, перебирающий различные сочетания букв. В надежде, что когда он выполнит программу — судьба человечества будет решена и настанет конец света.
— Проект GDELT решает обратную задачу, — пробурчала филологиня, — Хозяева "мировой закулисы" надеются просчитать не менее чем "логику развития человечества" и на этой базе — вывести универсальные "законы истории". Желательно — набор работающих "заклинаний" для управления планетой.
— Зачем? В смысле, с какой целью? Управление историей…
— Очевидно же! Обеспечить "продолжение банкета" для себя и своих потомков — раз… В идеале — "научно" закрепить свои власть и привилегии. Это — два. А на крайняк, более-менее точно предсказать момент, предпосылки и порядок развития ближайшей цивилизационной катастрофы. Это три…
— Вы серьезно?!
— Абсолютно… Как вы считаете, чем позавчера, с пистолетом в руках и солдатами за спиной, занимался полковник Смирнов возле "аномалии"?
— Превращением остатков "дыры" — в "священный символ власти", вроде "черного камня Каабы"? Бред!
— Выполнением пункта номер раз, "на автомате"… Вячеслав Андреевич, это инстинкт!
— Введение зачатка новой религии, для начала, в форме "легендарного места исхода"?
— Не-а… Формально, как "патриот и государственник", — филологиня показала язык, — он объявил бы "аномалию" тем, что уже из неё смастерил профессор Радек — "каналом связи с Большой Землей". Кто контролирует "связь с руководством" — тот транзитом получает и "право на власть". Не?
— А потом?
— Пункт номер два. Благо Радек под рукой и есть средства обеспечить его лояльность.
— По моему, на нашего профессора — где сядешь, там и слезешь…
— С вашей точки зрения… Зато, с точки зрения "вертикала", введение хотя бы такой суррогатной "веры в аномалию" (о религии пока речи нет) — тонкий и своевременный политический ход. Не зря, срочно уморив "излишне успешного" Ленина — его соратники и наследники потом десятки лет (с пеной у рта) доказывали друг другу, что именно они, а не оппоненты, самые "верные ленинцы". А для верности, по торжественным дням — толпой забирались на Мавзолей с нетленным телом вождя. Наглядно, хотя и символически, демонстрируя советскому народу свой "моральный авторитет" и право на власть…
— Леночка права, — захрипел селектор, — Каждая революция низвергает старых богов и немедленно устанавливает на их место новых… Забыл, кто сказал. А нелояльных жрецов — уничтожает.
— "S'il n'existait pas Dieu il faudrait l'inventer" (Если бога нет, то его следует выдумать), — подтвердила филологиня, — Максимилиан Робеспьер, процитировавший эту фразу Вольтера на заседании Конвента, прямо заявил, что "атеизм — мировоззрение аристократов"… В то время, как идея Верховного Существа, призванного охранять угнетенную невинность и карать преступления — "есть народная идея", которую он, Робеспьер, полностью разделяет. "Масса", в идеологическом отношении — кровная родня "элиты". Она жаждет слепо поклоняться "вождям" и ненавидит "самодостаточных умников".