— А это — гримасы рыночной экономики и международного разделения труда, — печально отозвался селектор, — Есть такое понятие — "эластичность спроса". Товары с "полностью эластичным спросом" — драгоценности, деликатесы, мебель, предметы престижного потребления. С ними всё просто. Предложение увеличилось — подешевело. Приключился дефицит, то же добро пропорционально подорожало. А бывают товары с "неэластичным спросом" — предметы первой необходимости, лекарства, вода, спички, электричество, хлеб, поваренная соль, бензин. Потребление стабильно, но от них нельзя отказаться. Поэтому, снижение предложения на несколько процентов взвинчивает цены в разы. А угроза дальнейшей нехватки — дочиста опустошает рынок, так как начинается массовая скупка… в целях спекуляции или накопления "про запас". Учтите, что торгуют (продают-покупают) — только с равными. У всех прочих в острой ситуации — жизненно важный дефицит отнимают силой. Даром! Не стесняясь применять оружие…
— А попробовать договориться по-хорошему? — говорящий ящик невоспитанно захрюкал.
Судя по затянувшейся паузе, ответа ждут от меня. Как наиболее разбирающейся в теме.
— Договариваются тоже "только с равными". Но, в социуме избалованном сверхдоходами (сытом и вооруженном, если брать Позднюю Бронзу) или "столичным снабжением" (если брать Питер 40-х годов) каждый (!) житель полиса (мегаполиса) считает, что уж лично он — наверняка "избранный", а следовательно — "имеет право". Даже, если оно реализуется в его пользу ценой ущерба всем остальным.
— Как-то витиевато, — сказать, что ответ каудильо не понравился, ничего не сказать.
— Общества "братьев по морали", не превышающее по численности "предела Данбара", в реале — встречаются исключительно редко… Для "патриархального" общества, правота определяется не моральными нормами, а "числом штыков". Поэтому, любая попытка (!) перейти из сословия "воинов" в касту "аграриев" — добровольное принятие роли "жертвы" и сигнал к нападению. Этот слаб! Он сдался и вместо благородного грабежа пытается ковыряться в земле. У него мало сил, но наверное, есть еда! Вспоминаем сотрудников ленинградского Ботанического сада, поздней осенью 1941 года разбивавших свои "подземные грядки" в обстановке строжайшей тайны. Принудить горожан, более всего озабоченных собственным "статусом" (готовых за него убивать) добывать пропитание собственными руками — трудно. Власти даже не стали пытаться…
— Выражаясь по простому, в обоих случаях — "прогноз летальный"?
— Угу… Привычные к халяве — будут хитрить, подличать, с топором подкарауливать в темном подъезде собственных соседей, но мотыжить грядки или растить в подвале грибы — ни за что не станут! Именно эту "энергичную публику" Жданову удалось, за первую блокадную зиму, большей частью — уморить голодом (предварительно обчистив до нитки), а присмиревшие остатки — организованно выжить из города. В эвакуацию, весной-летом 1942 года… Ничего личного, такие законы в реальной политике.
— Елена? — на нашей улице праздник, московскую выскочку повысили в статусе до меня.
— На современном политическом жаргоне это именуют "венецианской системой", — как с гуся вода, — С помощью целой системы мер, в поголовно вооруженном, живущем торговлей и бандитизмом городском социуме — искусственно поддерживают "социальный мир". Воспитывают в "малоимущих" классах коллективный "синдром официанта", — Ленка откровенным взглядом "сняла мерку" с Соколова и, видимо решив, что в кабаках он бывает редко, пояснила, — Клиент в ресторане — контачит с прислугой "почти на равных", поскольку его социальный статус компенсируется предельно близкими отношениями. Плюнуть излишне наглому барину в суп — традиционная русская забава… Удобнее обращаться к холую на вы. У многих работников общепита эта вынужденная условность создает ложную иллюзию "личной причастности".
— Как прикажете понимать?
— Урбанизированное "общество потребления" — обычно выводит "производящие классы" за рамки бытовой этики. Отсюда, кстати, отношение торгашей-греков к своим рабам, как к говорящим животным… У аграриев-римлян, например, рабы — "младшие члены семьи". На греческий манер квириты освинели только в Империи.
— Так…
— В переводе на современные термины, у римлян был "фашизм" (в стиле Муссолини), а у греков — "нацизм" (много более лютый, чем у Гитлера — в рабов там обращали всех скопом, не глядя на цвет кожи или "лицевой угол"). Но, в качестве ориентира и образца для подражания — тот и другой открыто называли средневековую Венецию. Новгородская республика, в каком-то смысле, её "бюджетная копия". Там тоже все считали себя "господами".