— А мы? — натурально удивляется каудильо.
— К счастью, нам — абсолютно по фиг, где жить, — непререкаемым тоном продолжает филологиня, — Видели? — её рука с покрытыми лаком (!) ногтями, поднимает для всеобщего обозрения упаковку кальциевого мыла. Питаясь вот этой дрянью — мы выживем где угодно. Однако, Голдан знает о местных делах несравнимо больше полковника Смирнова. А полковник Смирнов — вообще не воспринимает Голдан в качестве собеседника. Пробуйте сделать вывод сами…
— Вы таки настаиваете? — завхоз поворачивает сжатую в кулак руку оттопыренным большим пальцем вниз.
— Это диктует исторический опыт! — Соколов с вопросительным выражением оборачивается в мою сторону.
— Товарищ Сталин — как бы рекомендует… Но, у товарища Жданова, в Блокаду — не хватило на это мероприятие духу.
Бух! Бух! Посуда — подпрыгнула, столешница — задрожала (крест на пузо, я лично видела, как по тонкому китайскому пластику прошла волна деформации). Соколов постучал по столу пальцем… Одним! Типа, добрый. Пожалел "инвентарь". Явно, в целях пресечения бесполезной свары. И народ-то приткнулся… А уже раскрывал рты… Каждый, в надежде выдать своё мнение первым. Развели новгородское вече периода упадка, блин. Что за страна? Стоит в смешанной компании, к слову или случайно, вспомнить Сталина — сразу начинается срач. Вот вам всем хрен, господа бывшие товарищи, у каудильо — не забалуешь. Он тут сам теперь — "вождь и учитель".
— Говорит — Галина. Все остальные — дополняют. В паузах и с её разрешения. Не перебивая. Договорились?
— Поддерживаю! — Лев Абрамович подозрительно покладист. Ленка — судорожно кивнула, подавившись репликой.
— Считается, что есть три основных сценария развития ситуации "мегаполис в блокаде". "Парижский", когда севшую в лужу власть, не способную обеспечить выживание людей — свергают, а население — создает коммуну. "Сингапурский", когда жидко обделавшееся начальство само сдается врагам, не дожидаясь внутреннего бунта. "Ленинградский" — когда власть успешно давит внутренний бунт, превентивно истребляя "лишний электорат". На самом деле их больше, но исторически сложилось, что обычно реализуется один из перечисленных. То, что случилось в египетской Дельте пять с половиной тысяч лет назад — сюжетно напоминает "парижский" вариант, но, по ряду признаков — гораздо ближе к "ленинградскому", а следовательно — нашему с вами варианту. Отчего важен.
— Острый политический кризис совпал с научно-технической революцией? — завхоз таки не удержался…
— Именно! Зерновое земледелие, для неолита — самая настоящая "закрывающая технология"… Крах старой жизни. Но, это потенциально. А реально — любая новая технология идет в ход, когда применяется в качестве инструмента захвата-удержания власти или в военном деле… Что, в принципе, одно и тоже. Для старой элиты — это всегда гроб с музыкой… Люди, привыкшие "точно исполнять приказы" или "хранить каноны", для условий революционной ситуации — разом балласт и смертельная угроза. Что бы они сами про себя не воображали…
— Даже профессиональные революционеры? — сам Соколов не удержался.
— Ещё ни один политический деятель в истории не сумел совершить две успешных революции подряд. Но, многие из них — устраивали контрреволюции, ради "фиксации личной победы". Наполеон и Сталин — примеры. Жданов, на личном опыте знал, что такое "смена общественно-экономической формации" и чем она кончается для тех, кто возглавлял предыдущую… Переживать революционный катаклизм повторно, в зрелом возрасте и на высокой должности — он в 1941 году не собирался. А, следовательно, население Ленинграда было обречено.
— Даже так? — я уже заметила, что каудильо терпеть не может безвыходных ситуаций. Они для него — вызов.
— Можно, я доскажу про Древний Египет? — общество не возражает. Ленка настолько любезна, что молчит.
— Переход к оседлому земледелию, это возможность накапливать зерно. А зерно — самый первый "продукт долгого хранения". Достаточно дешевая, компактная, калорийная и практически не подверженная порче пища, всегда и во все времена — производит революцию в военном деле. Она позволяет армии совершать дальние пешие марши с носимым на себе запасом провизии.
— А зачем они нужны? — увы, Лев Абрамович, при всей внешней воинственности, глубоко штатский человек.
— Если древним людям повезло отыскать себе райское место, значит ли это, что их существование отныне беззаботно?
— Конечно, нет! Довольно скоро им понадобится отбиваться от других желающих, — нет, завхоз соображает.