— Следовательно, умело вставленное словечко "офицер" в песне и её переложении для поэмы "Хорошо!" — тоже "спецзаказ"? — судя по голосу, будь Соколов медведем — шерсть на загривке у него бы уже стояла дыбом.
— Думаю — нет! — выдержала красивую паузу Ленка, — Скорее, там удачная отсебятина. Маяковский почуял настроение заказчика… и ловко угадал. А на мнение "толпы"… или "массы" — он плевал всегда. Что бы сам ни утверждал.
— Куплет песни — правильный… — жалобно протянул каудильо, — Я же сам её пел! — забавно наблюдать, как он реагирует на превращение знакомой "идеологической конфетки" в неприлично гадкую "смысловую какашку".
— Правильный! — великодушно согласилась филологиня, — Но, из другого времени и из принципиально другой "социальной страты". Учтите, Маяковский — на Гражданской не воевал ни дня… Летом 1917 года, располагая богатырским здоровьем — выхлопотал себе справочку "о непригодности к службе в армии"… Что действительно пели настоящие красноармейцы, бравшие Крым — лично знать не мог. Это надо спрашивать у Махно… тоже ведь был нехилый поэт… Зато пение "поддельных красных" — наверняка слыхал.
— ???
— Все популярные военные песни в СССР имели несколько "вариантов". Тот, который использовал Маяковский — "господский". В 1927 году, голимую ересь, про "офицерство" Ворошилова — могли горланить, разве что не нюхавшие пороха молодые курсанты… или — фрондирующие командиры Красной Армии "из бывших"… или — преподающие у тех и других царские офицеры, тоже из "бывших". Причем, строго среди "своих". А рядовым красноармейцам "офицерский" вариант "Марша Буденного" стал известен не раньше середины тридцатых годов. После начала массовых репрессий и в разгар "больших процессов". Когда открыто возмущаться "наглой реставрацией элементов старого режима" стало особо и некому. "Окно Овертона" — захлопнулось. "Романтический период" Революции — закончился…
— Однако, осенью 1927 года, на премьере спектакля по поэме "Хорошо!" — помидорами и гнилыми яйцами в сочинителя тоже не швыряли, — дополнил мысль Лев Абрамович, — Элите страны его "хохмочка" понравилась… Там, на самом деле, куча "пасхалок" заложена… Начиная со "штурма Зимнего" и Керенского в женском платье… Поэты — они такие поэты. Хотя, полное отсутствие реакции населения на "публичную бредятину" — всё же выглядит странно. Времена были строгие, к каждой запятой придирались!
Вместо ответа Ленка молча уставилась на меня, словно передавая эстафету. Начинай — твой выход. Ну-ка…
— Осенью 27-го года, основная масса населения в СССР по театрам не шастала. Людям снова жрать нечего… Про "кризис хлебозаготовок 1927 года" — слышали? Впервые (!), после введения НЭПа, государство принялось баловаться "твердыми ценами" на хлеб. В результате, с сентября того же 27-го года, во многих районах СССР вернулись к принудительной заготовке по деревням продовольствия методами "военной продразверстки"… А с 1928 года — в городах и на транспорте ввели карточки… Но виноватыми во всем объявили "кулаков" и прочие "враждебные элементы". Как будто именно "кулаки" сидели в Госплане СССР и устанавливали ценовую политику государства, противоречащую законам рынка.
— Перед тем как громко озвучить и закрепить в мозгах "новую историческую память", — деловито подвела итоги Ленка, — у людей следовало стереть "неправильную старую". Как уже тут было описано — голодом в деревне и квашиоркором в городах. "Бывшие", осевшие в советских учреждениях, почуяли силу… и с энтузиазмом взялись "за старое"… С какого времени в Красную Армию вернули раздельное питание командиров и рядовых бойцов? — это она мне?
— С 1934 года…
— А поэму "Хорошо!" сделали обязательной частью школьной программы в 1935 году. Стало "можно"! Как заметил Пастернак — "Маяковского… стали вводить принудительно, как картофель при Екатерине". Понятно?
— Следовательно? — уперся в меня взглядом каудильо.
— Что бы спокойно декламировать в театрах, печатать в прессе и гнать в эфир, как образец "государственной пропаганды", очевидные глупости — надо правильно "подготовить электорат". Урезать пайку… Северная Корея — тут недосягаемый эталон. Но "технология" — наша… По методикам последователей академика Павлова. Не одних солдат в СССР голодом морили. Там — всех морили… Это коммунизм — общество свободных личностей. А вот при социализме, государство требует к себе слепого доверия. И добивается его всеми возможными способами. А там и до "старого режима" — рукой подать.