— Угу… — приходится согласиться, — Смирнову (раз он хочет остаться начальником), именно сейчас, ни в коем случае нельзя допустить возникновения и укрепления настроений типа — "мы — никому не обязаны, так как сами всего добились или сделали своими руками". Допустимо только одно — "строгая, но справедливая власть, за труды и лояльность, каждый день дает нам немножко покушать".
— "Полковник наш рожден был хватом…" — к месту процитировал "Бородино" завхоз.
— "Слава Карабасу-Барабасу!" — угрюмо отозвалась филологиня…
— Думаю, француз очень сильно переборщил, — каудильо отступил на последнюю линию обороны, — Не верю, что нормальные современные люди, даже натощак, способны так себя вести…
— Правильно делаете, — как говорится, куй железо, пока горячо, — Только они были уже не вполне "нормальные", — Через пару-тройку недель на "сокращенном пайке" интеллект снижается катастрофически. Мерль описал события с точки зрения "западного" культурного кода. Там, "усмирение голодом" — нормальная (рекомендуемая) психотерапевтическая практика. Для "советского" культурного пространства — это дикость. Ну, скорее "табу". Хотя на практике — применяется постоянно. Вы бы с работниками тюрем и ИТК, для расширения кругозора, пообщались. Или поинтересовались, как "склоняют к сотрудничеству" сидящих в "сизо".
— Если вы напоминаете, что дедушка Смирнова полковник МГБ — то зря стараетесь… — каудильо перешел к новой тактике, — С внуком он практически не общался. В конце концов, каждый имеет право на недостатки! Что с того, если все наши вояки, по убеждениям — "государственники"? Их так подобрали и так воспитали…
— Галина, ты "Сто полей", Латыниной, уже дочитала? — от удивления мне хватило силы только отрицательно крутануть головой, — А понравилось? — продолжаю крутить головой, сочинение — сильно на любителя, хотя авторша умна не по годам, — Давай её сюда. И учитесь, пока я жива! Сейчас будем "давить начальника букварем", как таракана…
— Фамилию барышни слышал, читать не доводилось, — скромно признался каудильо, — Говорят, что ей благоволил сам Березовский…
— Правильно говорят… Латынина — редкий случай экономиста божьей милостью, с хорошим историческим образованием, от неустроенности жизни двинувшей в журналистику. Сейчас — она скурвилась. Но ранние книжки шедевральны! Вот — для обязательного чтения перед сном, — томик слетел с моей полки в руки Соколова, — Может, пронесет…
— А не засну? — он ещё шутит…
— Маловероятно! — филологиня чиркнула наманикюренным ногтем первую страницу, — Но потом, во сне — будете кричать. Начинать — отсюда. Там "ликбез по государственному строительству". Во всех смыслах. Читайте вслух!
— "Одна из самых страшных вещей, которые замечаешь в истории, это то, что я бы назвала конвергенцией государств. Государство, как газ, заполняет любой выделенный ему объем, и генезис этого государства при этом совершенно не важен. Афины были демократическим полисом, но система добровольных пожертвований (литургий), заставлявшая богатых граждан, за свой счет, строить корабли и снаряжать посольства, то есть — инвестировать в любовь народную, а не в бизнес, совершенно останавливала экономику и по разорительности порой не уступала худшим социалистическим образцам. Римское Право дало понятие частной собственности, но к IV веку Римская Империя уже занималась изъятиями зерна в масштабах, сравнимых с продразверсткой, а император Диоклетиан принял "декрет о справедливых ценах". Венеция, начинавшая как торговая республика, один за другим принимала законы, которые превратили бывших торговцев в знать и жестоко препятствовали появлению торговцев новых. "Во Флоренции богатый человек не может не заниматься политикой", — вздохнул когда-то Козимо Медичи, — "Кто бы ни занимался политикой, богатый человек, бедный человек или чиновник, он всегда понимает политику, как право перераспределить в свою пользу…"
Так вот: если избавиться от "евроцентричности" и попытаться вычленить "главную последовательность" жизни (подобную "главной последовательности", на которой светит 80 % видимых звезд), то мы увидим, что многие тысячи лет гигантские объемы пространства и времени — колеблются между "сильным государством", в котором власть, возникшая самыми разными путями, пытается регулировать абсолютно все (в том числе и частную собственность) и "распавшимся государством", в котором частной собственностью тут же становятся самые лакомые его куски, а именно — армия, правосудие и право сбора налогов.