— Кх-х-х! — прочистил горло Лев Абрамович, — раз Галочка такая умная — и я вставлю свои пять копеек. Да! Есть мнение, что не надо натягивать сову на глобус и все валить на Сталина. Как правильно сказано — "вождь и учитель" был мужчина выдержанный, терпеливый, хозяйственный и ценными кадрами не разбрасывался. Тем более, в критической обстановке, когда дорог каждый человек. Подозреваю — всё было значительно проще и одновременно изощреннее…
— Куда ещё проще?
— Как вы думаете, Галочка, по каким характеристикам Сталин подбирал своё окружение?
— По "личной преданности" и психологической устойчивости, естественно…
— Во-о-от! У товарища Молотова, например, была кличка "Каменная Жопа". Убедить или переспорить его считалось совершенно невозможным. Остальные — ему под стать. Бехтерев — был кто угодно, но не не самоубийца. Пытаться самоуправно (ну, или ради развлечения) гипнотизировать подобных личностей — наверняка бы не стал. Однако, у Сталина имелся свой "пунктик". Он чрезвычайно любил публичные демонстрации — лично оценивал все новые фильмы, книги, танки, пушки, автомобили и самолеты… А Бехтерев — обожал "рисоваться". Скорее всего, ученому предложили продемонстрировать приемы "управления людьми" на первой подвернувшейся под руку группе начальничков высокого ранга — тех самых членах ЦК ВКП(б), которые и собрались на совещание… По соображениям секретности. Насколько я знаю врачей, подобные вещи они проделывают с изощренным медицинским цинизмом. А большевиков Бехтерев не любил и взглядов своих — никогда не скрывал. Очень похоже на остроумную провокацию. Помнится, за считанные часы до смерти, Бехтерев по поводу последнего визита к вождям Советского Союза желчно высказался, что "консультировал одного сухорукого параноика". Так вот, это не оскорбление, даже не диагноз, а почти комплимент! Рядовых "пламенных революционеров" Бехтерев привычно именовал "дегенератами", а примкнувших к ним "социал-демократов" — "красными попугаями". Видимо, в присутствии Сталина (и по его подстрекательству), академик произвел над презираемыми им главарями партии какой-то обидный психологический эксперимент, ярко показавший вождю их "подверженность манипуляции" (неспособность к управлению страной). И кто-то — этого "испытания" не выдержал…
— А потом не стерпел, — подвел итог Соколов, — На организацию "акции устранения" — власти у каждого из собравшихся (раз они отирались среди высших руководителей страны) — вполне хватало. Благо, что никакой охраны Бехтереву не полагалось, а жизнь тот вел активную и публичную. Театры, вон, посещал… Ничего и никого не боялся…
— Вы считаете, там вышел "эффект" вроде "Битве при Куртре"? — я дожила… Ленка (!) назвала меня на вы…
— Именно так! Нельзя пугать или смертельно унижать сытого и здорового вооруженного человека. В такой ситуации слетают любые "мозговые блоки"… и автоматически врубается "режим Чикатилы-Терминатора". Для "кадровой" или "мобилизационной" армии — оно недопустимо. Зато в "революционной" — является "штатным"… Отчего хорошо мотивированная "революционная армия" — с трудом управляема, но и практически непобедима.
— Все военные историки отмечают, что действия "вермахта" — большей частью импровизация, — раздумчиво произнес Соколов, — Получается, Гитлер знал? Он специально поддерживал именно такой "стиль управления"?
— В известном смысле — да. Первые два года Великой Отечественной немцы в плен почти не сдавались. Но, я не закончила… В конце Первой Мировой войны указанный "эффект" однозначно считали вредным. И давили, как могли… Революция в России всем наглядно показала, что бывает, если пустить этот вопрос на самотек. Вся субординация — сразу летит в задницу. Интуитивно понимаемые "правда" и "справедливость" — её упраздняют…
— Поясните!
— Ой! Ну, в дореволюционной русской армии солдатика, разумеется — кормили. Но и мордовали… долго и старательно. "Управляемость" такого войска вполне соответствовала требованиям мирного времени. Господин офицер мог скомандовать "смирно" и безнаказанно врезать стоящему перед ним "на вытяжку" вооруженному нижнему чину "раз-два по морде"… И даже не офицер — унтер! Тоже, кстати, отличный способ "объективного контроля" морального состояния подчиненных. У любых рабов — чувство собственного достоинства надежно атрофировано. Традиционная в крепостной России поголовная порка крепостных "по субботам" — тому доказательство.