— Вот же прицепились вы к человеку… — поморщился каудильо, — Ну, да… Есть эта слабость у многих. Хочется повелевать и руководить, карать и миловать… И причем тут "английские методички"?
— Вячеслав Андреевич, — посерьезнела Ленка, — Ведь вы сам эти "методички" читали. В популярном изложении… "для недочеловеков"… George Orwell, "1984", помните?
— Что именно? Книжка толстая…
"— Уинстон, как человек утверждает свою власть над другими? — Уинстон подумал.
— Заставляя его страдать, — сказал он.
— Совершенно верно. Заставляя его страдать! Послушания недостаточно. Если человек не страдает, как вы можете быть уверены, что он исполняет вашу волю, а не свою собственную? Суть власти состоит в том, чтобы причинять боль и унижать… И всегда — запомните, Уинстон, всегда будет опьянение властью, чем дальше, тем сильнее, тем острее… Всегда, каждый миг — будет пронзительная радость победы и наслаждение оттого, что ты мучишь беспомощного врага. Хотите образ будущего? Вообразите сапог, топчущий лицо человека — вечно!"
— Не хочется верить…
— Посмотрите на проблему с "обезьяньей" точки зрения. Знаете, как выражался лично Бехтерев? — она наморщила лоб, — Вся эта ваша "борьба за свободу и справедливость", когда-нибудь будет изучаться студентами, как "история болезни" толпы буйнопомешанных, нахватавшихся миазмов психических микробов… Вот!
Соколов попытался встать… Очередной раз стукнулся головой… Шумно осел на своё место и ограничился тем, постучал по болтливому ящику пальцем. Динамик противно заквакал, эхом отозвавшись на эти действия.
— Что там у вас? — осведомился Ахинеев с другой стороны линии.
— Из гражданина начальника — бибизьяна наружу рвется, — едко прокомментировала филологиня, — Задело?
— Почувствовал, — невпопад буркнул каудильо, — Ваша правда… И как мне теперь с этим жить?
— Привыкнете, — невозмутимо отозвался ящик, — Все мужики с "этим" живут. У женщин — оно слегка иначе. Галина, не отмалчивайтесь — скажите веское слово утешения. Вы ведь знаете, почему он наверняка справится?
— Знаешь? — сделала большие глаза Ленка (никогда не поймешь, играет она или по настоящему удивляется).
— Современное человечество делится на подавляющее большинство (90–95 %) так называемых социализированных" людей, которым всю жизненную стратегию диктует "первая сигнальная система" и маргиналов, у которых "интеллект задавил физиологию". Эти, так сказать, "живут умом". Основной контингент Проекта — состоит из маргиналов, типа Кима… Их не интересует возможность поглумиться над врагом, им надо — что бы врага вообще не было в живых. Такие кадры, даже в детстве, если бьют, то — как убивают. Есть у вас и другие характерные признаки…
— Галочка, я не ослышался? — оживился завхоз, — У нас? — ладно, поясню…
— Например, вы, все трое. Люди разного возраста и судьбы. И, тем не менее, имеете одинаковые антипатии.
— Футбол-хоккей они не любят… — хихикнула филологиня, осеклась, и уже по настоящему дико уставилась на меня, — Ким, кстати — тоже… И вообще… А Смирнов с Шимановичем — наоборот… Они, ещё летом, пытались организовать несколько футбольных команд из "основного" контингента, "инженеров" и "срочников"… Глухо!
— Помню, — поддакнул говорящий ящик, — С хоккеем, у них тоже не вышло. "Трус не играет в хоккей!" Хе…
— Забава для дебилов… — так же невпопад буркнул Соколов, продолжая прислушиваться к себе, — И танцы…
— А обезьянкам — нравится… А обезьянки считают тех, кто не играет в футбол-хоккей — "недочеловеками"…
— Нормально… Ранговый голод — требует обязательного выхода в форме соревнования за доминирование…
— Иначе — война "всех против всех"? — поднял на меня глаза каудильо, — Ну, ваше "полярное бешенство"?
— Или новый 37-год, — прошептала Ленка…
Вот кому бы, в данном контексте помолчать про 37-й год, так это внучке "секретного академика". Тема "Большого Террора" — настолько громадна и многослойна, что свести её к одной или нескольким примитивным схемам — детская наивность на грани клиники. Выгнать бы так и не выросшего ребенка из-за стола, где ведут взрослые разговоры, да насильно уложить спать и подоткнуть одеялко, что бы не ухватил за бок "серенький волчок" (пардон, "кгававый Стален"). Хотя, и упомянутый мотив — по документам эпохи прослеживается. Кстати, пока не забыла…
— Вячеслав Андреевич, пистолет Шимановича уже нашли? — каудильо диковато на меня покосился.
— Какой ещё пистолет?
— Обыкновенный, табельный… Он ведь вашего корейца убить собирался (снайпер мне — ни разу не друг, но представился отличный случай проявить великодушие). Покуражиться, довести до потери самоконтроля (под видеорегистратор) и безнаказанно пристрелить… Как старший по званию и гордый "представитель белой расы", подвергшийся неспровоцированному нападению… Оттого и бубнит, как заведенный, заранее придуманную "домашнюю заготовку" про "внезапно взбесившегося азиата". Случай-то — совершенно типичный.