Когда у человека есть тайная радость, ему приятно потолковать о чем угодно, о предметах совершенно посторонних.
Любить – значит проигрывать.
Любовь – это когда центр вселенной внезапно смещается и перемещается в кого-то другого.
Откровенная глупость может быть неотразима в женщинах.
Промежуток между «О, я мечтаю о будущем!» и «Ах, уже поздно, все в прошлом» так бесконечно мал, что в него невозможно протиснуться.
Проституция обнажает самую суть социального положения женщины. То, что проституция делает зримым, – это не пол женщины, а ее униженность.
Разлюбить – это в высшей степени поучительно. Некоторое время видишь мир совершенно другими глазами.
Удовольствие от унижения сексуального объекта важнее самого секса.
Человек безудержных страстей привлекателен только в книгах.
Сомерсет Уильям Моэм
(1874—1965 гг.)
писатель
Для выработки характера необходимо минимум два раза в день совершать героическое усилие. Именно это я и делаю: каждое утро встаю и каждый вечер ложусь спать.
Только посредственность всегда в ударе.
Терпимость – другое название для безразличия.
Знать прошлое достаточно неприятно; знать еще и будущее было бы просто невыносимо.
Американки требуют от своих мужей таких исключительных достоинств, какие англичанки ожидают найти разве что у своих лакеев.
Люди могут простить вам добро, которое вы для них сделали, но редко забывают зло, которое они причинили вам.
Бог, которого можно понять, уже не Бог.
Норма – это то, что встречается лишь изредка.
Писать просто и ясно так же трудно, как быть искренним и добрым.
Женщина всегда пожертвует собой, если предоставить ей для этого подходящий случай. Это ее любимый способ доставить себе удовольствие.
Когда мужчина достигает возраста, в котором уже нельзя служить чиновником, садовником или полицейским, считается, что он как раз созрел для того, чтобы вершить судьбы своей страны.
Великие истины слишком важны, чтобы быть новыми.
О половых отношениях лорд Честерфилд сказал, что удовольствие это быстротечное, поза нелепая, а расход окаянный. Если бы он дожил до наших дней и читал нашу литературу, он мог бы добавить, что этому акту присуще однообразие, почему и печатные отчеты о нем чрезвычайно скучны.
Вот поистине ирония жизни: то, к чему мы все стремимся, оказывается лучше, когда оно достигнуто не полностью.
Хорошо одетый человек – это тот, на чью одежду не обращают внимания.
Уистен Хью Оден
(1907—1973 гг.)
поэт, драматург,
публицист, критик
Не бывает умных опер, ведь люди не поют вслух, громким голосом, когда находятся в здравом уме.
Профессор – это тот, кто вещает в чужом сне.
Никто не воспринимает собственные замечания как прозу.
Счастлив заяц по утру, ибо не дано ему знать, с какими мыслями проснулся охотник.
Мы грешны в той мере, в какой несчастны.
Нельзя пользоваться свободой без права нарушать ее.
Впечатление от себя самого никогда не совпадает с мнением о тебе других.
Человек – творящее историю существо, которое не может ни повторить свое прошлое, ни избавиться от него.
Почти все наши отношения начинаются и существуют в той или иной форме взаимной эксплуатации, умственного или физического товарообмена и заканчиваются, когда одна или обе стороны израсходовали весь свой товар.
Единственный греческий бог, который хоть что-то делает, – это Гефест, да и тот – хромой рогоносец.
В наш век создание произведения искусства – акт политический.
Есть игра под названием «Полицейские и разбойники», но нет игры «Святые и грешники».
Отец стихотворения – поэт; мать – язык.
Христианское искусство – такой же вздор, как христианская наука или христианская диета. Картина с изображением распятия по духу не более (а может, и менее) христианская, чем любой натюрморт.
В людях, которые мне нравятся, которыми я восхищаюсь, найти что-то общее трудно; те же, кого я люблю, совпадают в одном – все они вызывают у меня смех.
На сегодняшний день главная политическая задача не в том, чтобы дать человеку свободу, а в том, чтобы удовлетворить его потребности.
Человек одновременно хочет иметь и свободу, и вес, что невозможно, ибо чем больше он освобождается, тем сильнее «теряет в весе».
Среди нескольких вещей, ради которых всякий честный человек должен быть готов, если понадобится, умереть, право на развлечение, на легкомыслие – одно из самых главных.
Дьявол не интересуется Злом, ибо Зло – это то, что ему давно и хорошо известно. Для него Освенцим – такое же общее место, как дата битвы при Гастингсе. Дьявола интересует не Зло, а Добро, ибо Добро никак в его картину мира не укладывается.
Мы серьезно заблуждаемся, полагая, что дьявол лично заинтересован в том, чтобы погубить нашу бессмертную душу. Моя душа интересует дьявола ничуть не больше, чем тело Эльвиры – Дон Жуана.
Интересы писателя и интересы читателя никогда не совпадают – разве что по удачному стечению обстоятельств.
Читатели могут изменять писателю сколько угодно, писатель же должен быть верен читателю всегда.
Нет ничего хуже плохого стихотворения, которое задумывалось как великое.