С тех пор было принято столько поправок к этому закону, что, как вам известно, ни один африканец не имеет больше права владеть участком земли или снимать его в аренду, и это в своей собственной стране. Он должен довольствоваться тем, что ему дозволено быть арендатором в правительственных резерватах.
АНК, неизвестно почему не терявший веру в Великобританию, направил в Лондон делегацию, призванную обратить внимание английского правительства на это беззаконие, но в этот момент разразилась первая мировая война, так что проблемы зулусов и коса никого больше не интересовали. И снова, в который уже раз, африканцы сражались во имя дела, их самих не касавшегося. На время они забыли о своих невзгодах и 5000 из них выступили вместе с англичанами на борьбу против немцев в Юго-Западной Африке.
После окончания войны АНК, все еще не распростившийся с иллюзиями, посылает еще одну делегацию, на нот раз на Версальскую конференцию, с просьбой предоставить африканцам право на самоопределение, потому что, видите ли, Вильсон, тогдашний президент США, будто бы заявил: «Настало время для самоопределения маленьких наций». Забавно отметить тот факт, что о независимости Южной Африки заботились не только мы. Кроме правительственной делегации, возглавляемой Смэтсом и Ботой, на конференции присутствовала и делегация Националистической партии во главе с Герцогом и Маланом. Разумеется, великие державы не располагали достаточным временем для того чтобы внимать просьбам маленьких делегаций, так что все это ни к чему не привело. И никто ничего не добился.
АНК переживал кризис. Руководство его состояло из интеллигентов, в какой-то мере даже снобов, обожавших Великобританию. И в конце концов основное ядро его отошло от всякой политической деятельности. Тогда-то президентом АНК и был избран Сэмюэл Мапок Макгато, священник и учитель из Трансвааля, пользовавшийся большим авторитетом у горняков Ранда, число которых значительно увеличилось после принятия закона о земле.
Годы, последовавшие за первой мировой войной, были трудными годами: росла дороговизна, и среди белых было много безработных. Но если для белых рабочих жизнь стала тяжелой, то для африканцев — просто невыносимой. Во время войны были изданы разного рода законы, связанные с работой, лишившие африканцев каких бы то пи было прав. Тем не менее им удалось организовать профсоюз (Союз рабочих промышленности и торговли), который в 1929 г. распался, но немало способствовал делу воспитания африканцев в городах и крупных горнорудных центрах.
Примерно в это же время возникла и Интернациональная социалистическая лига, состоявшая в основном из белого населения, на базе которой впоследствии была создана Коммунистическая партия. Первой значительной акцией АНК была так называемая «забастовка ночных горшков». В ту пору не было уборных, и каждое утро африканцы должны были выносить гигиенические ведра белых. Те, кого называли «ночные бои», потребовали увеличения заработной платы, им отказали. Конгресс объявил забастовку. Весь Йоханнесбург был отравлен зловонием. В конце концов арестовали нескольких лидеров АНК, а вместе с ними и белых руководителей Интернациональной социалистической лиги. Так в первый, но далеко не в последний раз в нашей стране были брошены в тюрьму белые и черные вместе. Хотя, надо сказать, коммунисты не признавали в обуржуазившихся лидерах АНК товарищей по борьбе.
В двадцатые-тридцатые годы забастовочное движение все ширилось. Одним из самых знаменательных этапов этой борьбы был массовый отказ женщин от пропусков. Африканские женщины долгое время боролись против закона о пропусках и смирились лишь в 1959 г.
В ту эпоху еще верили в силу пассивного сопротивления, зерно которого заронил Ганди. Люди собирались, пели «Боже, благослови Африку» и другие религиозные песни, а потом сжигали или рвали в клочья пропуска. Но не следует забывать, что ответом долготерпению всегда бывает насилие. Так, в 1921 и 1923 гг. Смэтс спровоцировал два кровопролития. На мирную демонстрацию были брошены танки и пушки, а между тем режим Фервурда и кровавая расправа в Шарпевиле — все это еще было впереди.
В 1924 г. на смену проанглийскому правительству во главе со Смэтсом пришел бур Герцог, к власти его привела коалиция небогатых слоев белых (фермеров, горняков), до тех пор неизменно голосовавших за лейбористов, но невзлюбивших Смэтса за его жестокую расправу с забастовкой белых и считавших его с той поры ставленником английского капитала.
Тотчас же последовали новые расистские законы, права голоса лишились квалифицированные африканцы Капской провинции, зато его предоставили всем белым женщинам; были уменьшены налоги на белых, а на африканцев увеличены на 25 %.
АНК бездействовал. Гумеде, бывший тогда его президентом, утратил почти всякий авторитет у руководства конгресса. Его стали называть коммунистом, упрекали за то, что он призывал африканцев вести политическую и экономическую борьбу и говорил, что они добиваются не только права свободно входить в любое кафе. Многие вожди племен, укреплению власти которых способствовал Герцог, утверждали, будто африканцы веруют в бога и королей, а не в коммунизм, и что поэтому ЛНК не должен-де устраивать забастовок, «которые вызывают ответное насилие». В деятельности АНК наступил заметный спад. Враждующие между собой Смэтс и Герцог примирились и создали Объединенную партию, получившую в парламенте большинство в две трети голосов. Малан, оставшийся в одиночестве со своей Националистической партией, решил провести реорганизацию, которая способствовала бы «очищению». В 1936 г. на всеобщей конференции, созванной в Блумфонтейне, голоса, призывавшие перейти к действию, снова оказались в меньшинстве.
К этому моменту политически активные африканцы стали членами Коммунистической партии подобно Котаке, который стал тогда ее генеральным секретарем. Теперь все они входят в руководство АНК.
Во время второй мировой войны не произошло ничего из ряда вон выходящего. Правда, на этот раз африканцы в большинстве своем отказались выступить с оружием в руках на стороне англичан. А некоторые хотели даже сражаться на стороне немцев. Несомненно одно: англичане боялись давать оружие африканцам.
Конгресс выработал новый, более демократический устав. Была упразднена Палата вождей, наиболее активные представители молодежи основали Молодежную лигу. Многие из ее активистов были рабочими-самоучками, такие, как Уолтер Сисулу и Энтон Лемде. Другие же, как, например, Нельсон Мандела, — сыновьями вождей. Судьба Манделы вообще типична. В то время некоторые молодые африканцы оканчивали школы миссионеров, а затем получали возможность продолжать учебу, добившись стипендии. Они читали книги, газеты и в конце концов восстали против старого, умеренного и оппортунистического руководства АНК. Молодежная лига воспитала целую плеяду руководителей, готовых к настоящей борьбе.
Весь послевоенный период был отмечен насилием. Молодежь Лиги чувствовала, что старые методы уже не годились. Все чаще и чаще в локациях по самым незначительным поводам вспыхивали мятежи. Если находился человек, который мог организовать людей, все шло хорошо, но зачастую дело начиналось мирным шествием к административному зданию, а кончалось всеобщей по-тасовкой. Тем временем АНК, Индийский конгресс и Конгресс цветного населения сообща устраивали то гут, то там совместные демонстрации против системы про пусков. Индийцы выступали особенно активно. Вы что-нибудь слышали о докторе Даду? Это коммунист, лидер Индийского конгресса. Именно такие люди, как он, начертали нам путь в будущее, к той Южной Африке, которую следует еще построить. Африканеры стремятся разобщить нас, разделив на племена, индийцев, метисов, белых и африканцев. Но после войны люди, подобные индийскому коммунисту Даду, мусульманину Качалиа, африканскому националисту Манделе, дочери еврейских коммунистов из Литвы Рут Ферст, собрались вместе, чтобы выработать общую линию.
Я спрашиваю его, а не были ли коммунистами представители Молодежной лиги?
— Нет. Пожалуй, в то время они, и в частности Мандела, выступали в какой-то мере против коммунистов. Ну, прежде всего, по причинам религиозного характера, а потом и в силу своего воспитания. Кроме того, они считали, что обязаны бороться против апартхейда вместе с другими национальными группами, но в то же время думали, что каждая такая группа должна сохранять свою автономию. Можно даже утверждать, что поначалу молодежь была настроена против сотрудничества с белыми.