Окончательно освободиться от прежнего оппортунистического руководства АНК помогла большая забастовка горняков в 1946 г. Хотя африканские профсоюзы были объявлены вне закона еще в 1924 г., лидерам АНК и в том числе Дж. Марксу, деятелю Коммунистической партии, удалось создать Союз горняков. Они-то и организовали одну из самых значительных забастовок, когда-либо происходивших в этой стране. На бирже началась паника. Забастовка угрожала распространиться на всю страну: индийцы и метисы выразили свою солидарность. Белых охватил ужас. Последовали страшные репрессии. В толпу стреляли, было много убитых. Судили пятьдесят два человека, их обвиняли в подстрекательстве к забастовке. Среди них были африканцы, в том числе Дж. Маркс, который действительно принимал участие в подготовке забастовки, но были также и белые коммунисты вроде Абрахама Фишера или индийцы, как. например, Даду, который к тому времени сидел уже в тюрьме в Натале.
Можно было предположить, что события, происходившие в то время в мире, заставят призадуматься белых в Южной Африке. Ничуть не бывало: на выборах 1948 г. победила Националистическая партия африканеров. Мало того, победить на выборах Д. Малану помогла программа апартхейда, это слово прозвучало тогда впервые. Политика сегрегации, проводимая Объединенной партией, была детской игрой по сравнению с тем, что последовало дальше.
В 1949 г. происходили выборы в АНК, и Молодежная лига получила большую силу в руководстве. Доктор Джеймс Морока, вновь избранный президент, был первым в ЮАС африканским врачом. Под давлением молодежи была намечена более последовательная программа действий, хотя Конгресс по-прежнему выступал за мирный путь.
Вскоре парламент стал принимать законы, положившие основу политики апартхейда, и главным из них был Закон о расселении по группам. Затем последовал пресловутый закон о подавлении коммунизма, объявивший вне закона Коммунистическую партию и коммунизм, а на деле призванный подавить всякую активную оппозицию апартхейду. Ибо определение, данное коммунизму в этом законе, было весьма расплывчато и всеобъемлюще.
Священник обращается ко мне со смехом:
— Если бы только дознались, что я принимаю вас, меня самого могли бы арестовать по закону о подавлении коммунизма. — И так как я улыбаюсь, он продолжает: — Не смейтесь. Многие христиане, философия которых совершенно противоположна коммунистическому мировоззрению, были брошены в тюрьмы на основании этого закона…
Взглянув на часы, М. X. продолжает свое повествование:
— После того как Коммунистическая партия оказалась под запретом, многие африканцы, в том числе и Дж. Маркс, всю свою деятельность сосредоточили на АНК. И 26 июня 1950 г. под руководством АНК была объявлена всеобщая забастовка. В Йоханнесбурге она прошла успешно, в других местах провалилась. В этот момент такие люди, как Сисулу, заговорили о согласованной с индийцами программе действий. Сначала молодежь, и в их числе Мандела, не соглашалась на это; они считали, что африканцам надо действовать самостоятельно. Но их удалось убедить, и совместное с индийцами заседание состоялось. Именно там впервые проявил себя как руководитель национального масштаба Лутули, бывший в то время президентом АНК в Натале. На конгрессе 1953 г. его избрали президентом АНК. Правительство лишило Лутули прав вождя за его деятельность в рядах АНК, но престиж его от этого только возрос.
Программа совместных действий бросала вызов несправедливым законам. За восемь месяцев восемь с половиной тысяч человек добровольно пошли под арест, совершив какой-нибудь преднамеренный проступок, выражая таким образом протест против законов апартхейда. Общенациональным руководителем добровольцев стал Мандела. Тогда-то он и проявил себя талантливым организатором.
Я попросила М. X. привести примеры такого сознательного неповиновения.
— О, возможностей представлялось немало, можно было, например, разорвать пропуск на глазах у полицейских, войти на железнодорожную станцию в дверь, предназначенную для белых, или явиться в локацию без разрешения после наступления темноты. Даже женщины, обычно такие тихие, из тех, что никогда и голоса не повысят, могли появиться в общественных местах, посещаемых только белыми, громко распевая при этом патриотические песни.
Полиция систематически сажала протестующих в тюрьмы. За организацию этой кампании сорок семь руководителей АНК были приговорены к тюремному заключению сроком от трех месяцев до двух лет. Правительство приняло закон об общественной безопасности и закон о поправках к уголовному законодательству. Первый закон наделял министра юстиции, являвшегося одновременно и министром полиции, полномочиями объявлять по собственному усмотрению чрезвычайное положение на той части территории страны, где возникала какая-либо угроза государственной безопасности. Такие меры позволяли тут же пресечь всякую попытку открытого выступления оппозиции. Согласно второму (икону, любое нарушение порядков апартхейда в знак политического протеста рассматривалось как нанесение оскорбления государству и строго наказывалось. А закон о мятежных сборищах, принятый в 1956 г., расценивал как «подрывную деятельность» любое действие, «направленное на возбуждение чувства враждебности между европейскими жителями Союза и какой-либо другой национальной группой населения».
Многим африканским и индийским руководителям запрещалось заниматься какой бы то ни было политической деятельностью. Некоторым из них пришлось даже покинуть страну. Другим, в том числе Лутули и Сисулу, не разрешалось принимать участия ни в одном-собрании. Так закончилась кампания неповиновения.
В 1955 г. произошло знаменательное событие: был создан Союз конгрессов. Давно уже некоторые лидеры АНК мечтали о некой совместной организации, которая выработала бы программу борьбы, общую для всех жителей Южной Африки, независимо от их национальности. На этот призыв АНК откликнулись Конгресс цветного населения, Индийский конгресс, Конгресс профсоюзов и Конгресс демократов, ассоциация белых, состоявшая из коммунистов и беспартийных, разделявших точку зрения АНК. Конгресс демократов был создан одновременно с другой организацией белых — Либеральной партией.
На словах либералы выступают против апартхейда, но верят в конституционные методы и хотят, чтобы и мы, лишенные всяческих прав, тоже верили в законность. А дело объясняется просто: они боятся африканцев.
25 июня в Клиптауне, маленькой деревушке неподалеку от Йоханнесбурга, три тысячи делегатов различных национальностей приняли Хартию свободы. Зрелище это было необычайное, кого там только не было: африканские крестьяне в костюмах своего племени, расфранченные интеллигенты, индийские женщины в шелковых сари, белые женщины в спортивных костюмах, врачи, горняки, прислуга, студенты, торговцы и… само собой разумеется, Особый отдел, спешивший зафиксировать всех присутствовавших там белых. Несмотря ни на что, все веселились и пели. Но многих лидеров на этой манифестации не было, одних бросили в тюрьму, других держали под надзором.
Слушая его повествование, я испытываю странное чувство, словно все, о чем он рассказывает, происходило где-то на другой планете. А между тем, 1955–1956 годы, это ведь не так давно и я припоминаю: девочки в лицее, где я училась, разбирались в политике, внимательно следили за всем, что творилось в мире, — война в Алжире, поездка Ги Молле в Алжир, где его забросали помидорами, Суэцкий канал… Но вот Южная Африка, Хартия свободы, тысячи брошенных в тюрьмы людей, почему мы ничего об этом не знали?
М. X. продолжает:
— В один из декабрьских дней 1956 г. на рассвете полиция во всех концах страны ворвалась к людям разных национальностей, над которыми нависло обвинение в «государственной измене». Всех их отправили в йоханнесбургскую крепость. В течение нескольких дней было арестовано сто пятьдесят шесть человек. Практически весь Исполнительный комитет АНК: Лутули, Мандела, Сисулу, Тамбо, Реша, Нокве, кроме того, лидеры индийцев и метисов, а также белых и в том числе неутомимая Рут Ферст. Их обвиняли в том, что, подстрекаемые международным коммунизмом, они будто бы организовали заговор, направленный на свержение путем насилия южно-африканского правительства. Следствие длилось шесть месяцев вместо обещанных прокурором шести недель. Обвиняемым грозила смерть (государственная измена карается здесь смертной казнью).