Вот некто Мартин Долинчек, он же — Антон Любич, он же — Эдди Смит или Ван Ренсбург, а в Дурбане — Дональдсон. На допросе этот многоликий Янус показал, что является кадровым офицером южноафриканской разведки НИС — «Нэшнл интеллидженс сервис». Задание обеспечить «операцию» на Сейшелах он получил от своих боссов «на самом высоком уровне». Показания М. Долинчека подтвердили пассажиры и экипаж индийского самолета. Они рассказали, что бежавшие на его борту наемники пребывали «в хорошем настроении» — да и как было им не радоваться тому, что смогли унести ноги подобру-поздорову — и откровенно бахвалились тем, что «высшие южноафриканские официальные лица знали об их операции и одобрили ее». Прослышав об этих откровениях, американская газета «Вашингтон пост» сочла необходимым проявить свою осведомленность и оповестила читателей, что перед вылетом на Сейшелы наемники получили «послание поддержки» от премьера расистского государства П. Боты.
Естественно, что, прочитав такое, в Претории схватились за голову. Йоханнесбургская газета «Стар» поспешила поставить все точки над «i». «Наемники были завербованы задолго до операции на деньги, полученные от США», — сообщила она и даже указала сумму: по тысяче долларов на брата в виде аванса и еще по 10 тысяч после выполнения задания. Точность этих сведений подтвердил журналистам некий Брукс, схваченный органами безопасности на Сейшелах.
И еще один любопытный факт: в день пиратской высадки на Маэ там, как бы «случайно», оказался ответственный сотрудник ЦРУ Р. Петти, выступающий в роли одного из руководителей пресловутого «корпуса мира».
Таким образом, адреса организаторов этой акции международного бандитизма установлены и документально подтверждены со всей определенностью: Виргиния, Лэнгли, штаб-квартира ЦРУ, США. В роли основного «субподрядчика» ЦРУ подвизалась разведслужба южноафриканских расистов НИС.
Разработанный ими план состоял в том, чтобы к понедельнику 30 ноября 1981 года — день отъезда президента республики в заграничное турне — забросить на Сейшелы под видом «спортсменов» и «туристов» несколько групп диверсантов. В назначенный час они должны были захватить правительственные учреждения и ключевые пункты на Маэ, расправиться с руководителями прогрессивных организаций и объявить о восстановлении власти прозападного экс-президента Дж. Манчэма, нашедшего после изгнания из страны приют в Лондоне. Наемники прихватили даже с собой две пленки с записью его «обращения» к сейшельцам, чтобы прокрутить их по радио Виктории; эти пленки также попали в руки сейшельских властей. Самоуверенность организаторов и исполнителей этого преступного замысла была такова, что в кенийской столице Найроби Дж. Манчэма уже ждал зафрахтованный самолет, который должен был доставить его на Сейшелы. Но, увы, плакали и эти денежки.
Кстати, об исполнителях. Читая ставший достоянием мировой общественности список «регбистов», легко обнаружить в нем знакомые лица. Представительный дядя в темных очках, возглавлявший «команду», — «полковник» Майкл Хор, ирландец по происхождению, бывший кадровый офицер британской армии. Выйдя в отставку, он какое-то время довольствовался в Лондоне скромным заработком бухгалтера. Но вот газеты запестрели сообщениями о том, что в далекой Африке, в бывшем Бельгийском Конго (ныне Заир), только что созданное правительство во главе с Патрисом Лумумбой бросило вызов международным монополиям, распоряжавшимся несметными богатствами страны, и исполнено решимости избавить свой народ от всех форм зависимости, угнетения и неравенства. Монополии всполошились, а лондонский бухгалтер смекнул, что ему пора менять профессию. Так в Лондоне стало одним бухгалтером меньше, а в Африке — одним авантюристом и бандитом больше.
Память о кровавых преступлениях отряда белых наемников, которым командовал Майкл Хор, до сих пор леденит душу тысяч африканцев. «Дикие гуси», как именовала себя его банда, охотились за Лумумбой и его соратниками, жгли мирные селения, не брали пленных, не щадили ни женщин, ни стариков, ни детей. За эти «подвиги» вожак и удостоился клички «Бешеный Майк».
В Африке бывший бухгалтер убедился, что его новая профессия приносит больше барышей, чем старая, и с головой окунулся в наемничество. Оповестив в интервью для печати о наступлении «золотого века» для наемников, он основал в Йоханнесбурге международный вербовочный центр — «Клуб диких гусей», отделения которого, как грибы после дождя, стали плодиться в Боулдерсе, Далласе, Майами и других городах США, где слонялось без дела и без денег немало «ветеранов» грязной войны во Вьетнаме, постигших «науку» грабежей и убийств. Одному из них — некоему Ч. Дьюку — в сейшельской вылазке повезло меньше, чем его отцу-командиру: брошенный на Маэ сообщниками, он попал в плен.
Не повезло и другому «ветерану», только уже конголезской эпопеи, очутившемуся за решеткой на Сейшелах, — Иеремии Корнелиусу Пюрэну. С южноафриканским паспортом в кармане он отправился свергать законное правительство суверенной республики вместе со своим старым дружком Хором все из того же Дурбана, где подвизался на ниве торговли автомобилями. А в свое время Иеремия К. Пюрэн состоял личным пилотом империалистического агента, марионеточного «правителя» Катанги Моиза Чомбе и даже командовал всей его авиацией. На руках этого автомобильного барышника тоже кровь конголезских патриотов, которых он убивал с воздуха.
В сейшельской тюрьме К. Пюрэн прикинулся невинной овечкой: и ведать он, видите ли, ничего не ведал, и на Сейшелы отправился чуть ли не в «увеселительную прогулку» в компании с «Бешеным Майком». Наивная ложь, хотя и не исключено, что этот пиратский рейд действительно представлялся ему «увеселительной прогулкой». Ведь уверял же Майкл Хор, набивая цену себе и таким, как он, головорезам, что «30–40 вооруженных до зубов и беспощадных людей» могут свергнуть любое правительство любой африканской страны. Теперь К. Пюрэн и К0 на собственной шкуре убеждаются, что не наступил и никогда не наступит «золотой век» для империалистических ландскнехтов. Тюрьма или позорное бегство под крылышко своих хозяев — таков их истинный удел.
Раскрывая суть преступной акции наемников против сейшельской республики, ее президент Франс Альбер Рене отмечал, что объектом империалистических маневров с целью дестабилизации страна стала потому, что хранит верность своему выбору в пользу социалистического развития и занимает важное стратегическое положение в Индийском океане. Но, подчеркнул он, «успешное отражение агрессии еще больше укрепит решимость народа и правительства страны и впредь следовать избранным курсом, отстаивать завоевания, доставшиеся столь дорогой ценой».
13 МЕСЯЦЕВ СОЛНЦА
Страной 13 месяцев солнечного сияния называют Эфиопию все туристические проспекты. И сразу же возникает вопрос: откуда взялся этот лишний месяц? Эфиопия, объяснят вам, осталась единственной страной, сохранившей у себя древний юлианский календарь. Поэтому и остались в эфиопском календаре 12 месяцев по 30 дней каждый и тринадцатый — его так и называют «пагуме», т. е. «дополнительный», — состоящий из пяти или шести оставшихся дней.
От григорианского календаря эфиопский отстает на 7 лет и 8 месяцев, так что новый год здесь начинается не 1 января, а 1 сентября. Золотые медали на Олимпийских играх в Лужниках знаменитый эфиопский бегун Мирус Ифтер завоевал по местному летосчислению не в июле 1980 года, а в декабре 1972-го!
Но если с «лишним» месяцем все более или менее ясно, то этого никак не скажешь о продолжительности солнечного сияния. Вопреки утверждениям рекламных изданий безоблачно ясным эфиопское небо бывает вовсе не 13 месяцев, а куда как меньше. В среднем по стране число солнечных дней в году не превышает 150 и лишь в таких районах, как Огаден или Данакиль, достигает трехсот. Но как раз эти пустынные и засушливые места с редкими пастушескими хижинами и едва приметными тропинками вместо дорог менее всего способны привлечь туристов.
И все же, обещая гостям Эфиопии «13 месяцев солнца», путеводители не слишком преувеличивают. Ведь даже в сезон «больших дождей», как называют эфиопы период с июня по сентябрь, небо после коротких и обильных ливней быстро проясняется, и яркие солнечные лучи заливают землю, отражаясь ослепительными бликами от мокрого асфальта и капель воды, повисших на сочной листве. Как раз в эту пору и прибыли мы в Эфиопию.