— Знаешь, когда я был в Бадагри, мне пришла в голову мысль по поводу Мгновения.
— Вот как? А мне так и не удалось выбраться из города, как я планировал. Ничего не получилось… Так что ты сказал относительно Мгновения?
— Мне показалось, что я увидел сияющую тень божества. Но теперь я думаю, что вместо божественного лика я видел одно из тех редких лиц, которые с ужасающей точностью отражаются в наших лицах… Впрочем, я постигаю и многие другие истины.
— Например?
— Например, как выжить, но главное — как стать настоящим художником.
— Как это следует понимать?
— Я же только что сказал. Я все еще учусь.
— Ну, прочитай мне стихотворение Окура.
Омово задумчиво, с расстановкой проговорил:
— Это стихотворение значит для меня очень многое.
— Ну читай же наконец!
— Интересно, что побудило его написать это стихотворение…
— Омово!
— Ну хорошо, хорошо. Слушай…
Омово умолк, погрузившись в задумчивость.
Ласковая тьма. Над головой раскачиваются ветви, шелестит листва. Шишковатые стволы деревьев похожи на лица стариков, проживших трудную жизнь. Слышится завывание ветра и далекий шепот прибоя. Небо ясное и безмятежное. Огромная улыбающаяся луна сквозь ветки и листву видится разорванной в клочья, разбитой вдребезги. Змеевидные ручейки отсвечивают серебром; они тихи и прозрачны, в них отражаются молчаливые образы ночи.
Омово ощупывает руками коралл с отколотой верхушкой и смотрит на узкую полоску воды у самых его ног. Поддавшись внезапному импульсу, он бросает коралл в воду. Чуть слышный всплеск. Потревоженные образы и лунные блики. Зыбкая гармония ночи нарушена, и уже начата нелегкая подспудная борьба за ее восстановление.
Он поднимается и идет, но задевает ногой за обнажившийся корень и падает, ударяясь подбородком о землю. Он испытывает острую боль, которая вскоре стихает, а потом и вовсе проходит. Он прислушивается, расслабляется, ждет. Бритая голова ощущает прикосновение холодного ветра. Он раскидывает руки в стороны, плотнее прижимается к земле и слышит, как в ней отдается ровное биение его сердца. И тут до него доносится сигнал мотоцикла Кеме; дважды вспыхивают фары. Омово поднимается и с замирающим сердцем медленно бредет в одиночестве сквозь привычную темноту.
Нделе Мокосо
ПРАЗДНИК
Великий День настал — долгожданный день официального открытия первого Камерунского нефтеочистительного завода. На торжество в местечко Кейп-Лимболу близ Виктории, в округе Фако, ожидали самого президента республики Амаду Ахиджо. В тот день, 16 мая 1981 года, исполнилась давнишняя мечта городка — «нефтяные деньги» наконец-то стали реальностью.
Виктория, провинциальный городок-невидимка, внезапно обрела престижный статус. Теперь кое-кто даже величал ее Городом Нефти, хотя многие называли проще — ОПЕК или Город Опек.
Приготовления шли полным ходом. Прибыла правительственная комиссия из ответственных сотрудников министерства обороны, службы национальной безопасности и протокольного отдела. Они все тщательно осмотрели и обговорили каждую деталь проведения торжественной церемонии вместе с высокопоставленными лицами округа Фако и администрацией завода.
На заводе были созданы многочисленные комитеты, ответственные за различные мероприятия — размещение людей, развлечения, официальный прием, бал в честь знаменательного события и прочее. Дорожной компании понадобилось целых десять дней, чтобы обновить и привести в порядок десятикилометровую трассу от Виктории до Кейп-Лимболы, причем работать приходилось и по ночам при свете мощных прожекторов.
Соорудили специальную трибуну на шестьсот мест для особо важных лиц — членов правительства, чиновников высокого ранга, представителей иностранных фирм, участвовавших в разработке проекта, гостей из соседних африканских стран, а также местной знати.
Путь следования кортежа был оформлен в традиционном стиле — белые столбы, увитые пальмовыми ветвями. Вдоль всего шоссе стояли школьники и группы активистов в красной, зеленой и желтой форме. Там же разместились и ансамбли народных танцев. Гулкая барабанная дробь наполняла воздух.
Всю ночь напролет шел проливной дождь, и опасались, что он не утихнет к утру. Но местные вожди сдержали слово. «Во время церемонии не будет дождя. Боги Фако не допустят этого», — заявил верховный вождь. Его предсказание сбылось! Сияло чистое утро. Небо над горой Этинде было безоблачным, море — необычайно спокойным. Яркие солнечные лучи осветили Бимбию. Это были добрые предзнаменования. Кроме разве редких, случайных порывов ветра, который повалил два флагштока, вновь и вновь свертывал красную ковровую дорожку, из-за чего четырем служителям приходилось то и дело ее придерживать. Ведь именно здесь предстояло свершиться историческому событию!