Во время их короткой беседы Дева стоял, вытянувшись в струнку, как бы одеревенев. На прощание величественно кивнув головой, главнокомандующий протянул ему правую руку, левую он держал за спиной. Да, здесь Дева среди своих, среди единомышленников — он один из тех, кто будет вершить делами всей нации. Его мысли были прерваны гулким звуком тяжелой поступи. Все притихли, когда главнокомандующий покидал зал. Он высоко поднял над головой правую руку с оттопыренным большим пальцем, что, видимо, означало: «Все отлично, ребята». И все в едином порыве подняли руки, с восторгом салютуя отъезжающему джипу.
Напряженная атмосфера в комнате тотчас разрядилась, и посыпались добродушные шутки.
На часах было два тридцать. Оставалось целых тридцать томительных минут до начала наступления. Дева сам сделал перекличку. Под его началом было пятьдесят солдат. Они сидели в мучительном ожидании, тогда как Дева метался по коридору, отдавая последние распоряжения. Он уже успел провести осмотр личного обмундирования и снаряжения солдат, особо настаивая, чтобы каждый имел при себе неприкосновенный запас продовольствия. Дева считал, что «нз» непременно должен быть под рукой.
Истекали последние мгновения. Автотранспорт выстроился в полной боевой готовности — моторы гудели, а люди с нетерпением ожидали приказа ринуться в бой. В тревожной тишине послышался трескучий голос:
— Операция «Гиена», вызывает штаб-квартира ОБ. Прием.
— Лев на проводе, принял. Слышу вас прекрасно, сэр, прием.
— На проводе Скорпион. Все в порядке, сэр.
— Черепаха на проводе. Слышу вас, сэр.
Последовали окончательные инструкции:
— Штаб-квартира вызывает все местные подразделения. Это начало народной революции! Помните — сейчас или никогда! Я верю в вашу преданность нашему делу! Желаю удачи!
Революция началась. Подразделение Лев, которым командовал Дева, занимало позиции в центре города, блокируя все подъездные пути заграждениями из колючей проволоки. У застав на дорогах выставили отряды вооруженных солдат — двое с автоматами на виду, остальные — в укрытии.
Хотя по всей Яунде были слышны взрывы и короткие перестрелки, большинство жителей не догадывалось, что происходит, вплоть до вечера следующего дня. Люди думали, что просто идут военные учения.
Вскоре Центр объявил о взятии здания национального радио, аэропорта, узлов по снабжению электроэнергией и водоснабжению. Там они не встретили никакого сопротивления. По радио прозвучало обращение к народу. Сообщили также об относительном спокойствии в городе. Бодрым тоном, видимо, для того чтобы укрепить и поднять боевой дух в войсках, передали о длительной и напряженной осаде президентского дворца.
Ситуация оставалась почти без изменений, пока вертолеты и самолеты не взмыли в воздух. Как раз тогда, когда группа Девы искала, где бы укрыться от огня, один из вертолетов с оглушающим ревом пронесся над казармами. Раздались мощные взрывы. После этого все попытки капитана Девы наладить связь со штабом оказались тщетными — рация смолкла.
— Положение очень серьезное, — объяснил Дева своим товарищам. — Связь со штабом прервана, и я не знаю, что там случилось.
Никто не проронил ни слова, но на лицах повстанцев он увидел печать отчаяния и обреченности. «Где же ваше мужество? — подумал он. — Такое поведение недостойно „героев“ — лучших солдат отборных войск».
Через какое-то время один солдат исчез. Дева понимал, что ему не уйти далеко. Он сделал несколько осторожных шагов, чутко прислушиваясь ко всем шорохам и звукам. Вдруг примерно в тридцати ярдах от себя он заметил безоружного человека с непокрытой головой в походном обмундировании, но без красной нарукавной повязки. Это и был дезертир. Вскинув автомат, капитан нажал на спусковой крючок. Послышался приглушенный вскрик — и солдат рухнул навзничь — содрогающаяся масса плоти. В добивающем ударе не было надобности. Распростертый труп был оставлен там, где и лежал.
Взрывы в районе казарм продолжались, и все ближе нарастал гул орудий. Две бронемашины мчались в направлении отряда Девы, бешено отстреливаясь из пулемета. Повстанцы предприняли отважную попытку остановить их. Выстрелами в шину им наконец удалось вывести из строя одну из машин. Но хотя мотор и заглох, пулеметы не переставая вели отчаянный огонь. Повстанцы несли тяжелые потери. Между тем вторая машина успешно пробивалась вперед через заграждения на дорогах.