«Видишь, — сказал мне господин Флаэрти, — здесь все сделано на старинный манер, как было во времена, когда тут жили знатные арабы».
И он поведал мне историю этой постройки. Поскольку, друзья мои, место это — самое высокое в городе и округе, наши далекие предки воздвигли здесь крепость Танжер — оплот ислама. Крепость захватили англичане, но потом воины пророка одержали над ними победу, и на башнях вновь стали реять наши знамена. А после наступили трудные времена, силы наши ослабели. Воины были вынуждены покинуть крепость, и она перешла в собственность какого-то богатого торговца, который превратил ее в постоялый двор. В просторных залах, где прежде жили воины, торговец держал ослов. Впоследствии домом завладел богатый англичанин и, устроив все на свой лад, поселился в нем с семьей.
Вот что рассказал мне господин Флаэрти, и, пока он говорил, я не переставая думал: «Да, это великолепное здание, окруженное величественными стенами нашей древней крепости, восстановлено умелыми руками. Но почему иностранцы, почему неверные пользуются всем этим?»
Хозяин дома вышел нам навстречу; он пригласил господина Флаэрти отведать огненных напитков, а мне велел пойти поиграть с двумя его сыновьями: один был мне ровесник, другой немного моложе.
Я попросил их показать мне весь дом. Мальчики проявили гостеприимство и были со мной весьма любезны. В другое время я, несомненно, подружился бы с ними. Но, поднимаясь с этажа на этаж, переходя из одних покоев в другие, осматривая, одну за другой, башни и, наконец, выйдя на крышу, откуда хорошо были видны город, порт и пролив, я все крепче стискивал зубы. «Настанет день, — говорил я себе, — и этот светловолосый веснушчатый хиляк получит в наследство все это великолепие, бывшее когда-то собственностью наших предков». И я прижимал к переднему горбу книгу мавританского короля, спрятанную у меня под лохмотьями.
Наконец мы спустились в просторный подвал.
Стены подвала были не так давно вымыты, и, однако, я заметил на них какие-то странные пятна. Подойдя совсем близко и вглядевшись, я обнаружил, что это поблекшие от времени рисунки. На стенах были неумело изображены суда с рядами длинных весел и контуры склонившихся над ними людей. Сердце мое учащенно забилось. Я все крепче прижимал к груди книгу мавританского короля.
«Здесь у арабов была тюрьма, — пояснил мне светловолосый мальчишка. — А вот тут, видишь, на конце судна, которое, кстати, называется галерой, можно прочитать надпись, оставшуюся еще с тех времен». Я прочел:
«Мы, несчастные пленники».
Нарисовали галеру и сделали на ней эту горестную надпись пленные англичане.
Мальчик говорил с важным видом, он словно учил меня чему-то, испытывая при этом чувство удовлетворения, свойственное владельцам не просто богатых, но в чем-то особенных вещей. Должно быть, в такой манере изъяснялся его отец, а он подражал ему, поскольку в будущем ему предстояло завладеть всеми этими сокровищами.
И тут, о братья мои, со мной произошло чудо. Разглядывая изображения галер и надпись, сделанную пленными англичанами, я вдруг явственно услышал голос короля мавров. В тот же миг я забыл, что нахожусь в подвале под площадью Касбы. Я увидел море, искрящееся на солнце, и перенесся во времена, когда наши предки совершали морские походы против христиан. Они брали их корабли на абордаж и увозили в рабство моряков. Рабов цепями приковывали к галерам, и они гребли, доставляя правоверных к новому месту сражения. И наши кнуты со свистом падали на их голые спины. И я, Башир, горбатый капитан, командовал на галере, которая больше уже не была обыкновенным рисунком на стене; благодаря усилиям рабов-христиан она бороздила морские пространства, где господствовали грозные пираты-мавры.
Меня охватил неописуемый восторг. Я стал что-то кричать, и лицо мое, наверное, сделалось страшным, потому что оба мальчика в испуге отпрянули от меня. И я почувствовал себя властелином этих необозримых просторов.
Тут Башир смолк и провел ладонями по лицу, озаренному внутренним светом. И никто из толпы не посмел нарушить его видение.