Именно в эту пору мать заботится о том, чтобы он учился правильному произношению слов. Как это ни покажется странным, но ребенок понимает, что посредством вроде бы ни к чему не обязывающих песен, которые он волен слушать или не слушать, родительница не просто успокаивает, а учит его уму-разуму. Здесь примечательно и то, что интеллект и личность ребенка признаются африканцами с момента его рождения.
— Более того, как подметил покойный президент Кении, философ Джомо Кениатта, если женщина чувствует, что ее чаду не нравятся какие-то песни, она тотчас меняет их, излагая те же идеи и мысли в иных словах и мелодиях, — дополнил Франсуа.
Разве не чудо: едва ребенок начинает говорить, он уже может ответить на ряд непростых вопросов? Например, «как тебя зовут», «кто твой отец», «сколько тебе лет», «кто твой дедушка», «кто твой прадед», «кто твоя бабушка», «сколько им лет»… Эти вопросы задаются в непринужденной обстановке во время игры или простой болтовни как бы не всерьез — и тогда малыш отвечает на них охотно, свободно, без видимых усилий, соревнуясь с другими детьми. Вот так история и традиции влияют на воспитание ребенка.
Неафриканцы лишь недавно поняли, что младенцы овладевают речью, еще лежа в люльке. Согласно экспериментам американских ученых, уже с восьмимесячного возраста дети слушают и запоминают слова, которые смогут воспроизводить впоследствии, когда заговорят. Причем некоторые из слов могут потом бросить их родителей в краску.
Чтение детям вслух книг и беседы с ними, пусть и в форме одностороннего диалога, — это начало процесса изучения языка, несмотря на то что ребенок ничего не понимает из услышанного, считают авторы исследования, опубликованного в журнале «Сайенс». В это время малыш запоминает звуковые модели слов и узнает, как складываются слова. Совершенно неожиданно где-то в полтора года речь ребенка начинает «литься потоком», говорит профессор Университета Джона Гопкинса Петер Джущук. Одна из возможных причин столь резкого качественного перехода заключается в том, что малыш, еще лежа в колыбели, запомнил слова, а теперь может связывать их с предметами и явлениями в реальной жизни, полагает он.
Однако африканки целенаправленно беседуют с детьми с момента их рождения, считая, что они понимают все, что им говорят взрослые. Иногда в моей памяти выплывают слова, с которыми, как мне кажется, мама и папа обращались ко мне в младенчестве, хотя я наглухо забыл о той поре своего существования. Камерунский литератор Леон-Мари Айисси уверял меня, что с пеленок помнит многие колыбельные своего народа бети.
— Мама пела их часто, и мне никогда не забыть ее песни, — однажды сказал он. — История моей семьи, рода врезалась мне в память с ее пением, но меня более волнуют ее ласковые утешительные колыбельные, вводившие меня, несмышленыша, в русло нелегкой последующей жизни. Когда мне бывает трудно, невыносимо, я вспоминаю именно их.
В женщине заложено корневое поэтическое чувство, хотя в Африке стихи — в большей степени мужское дело. Во всяком случае, жанром колыбельных там завладел прекрасный пол. И, очевидно, любовь к поэзии, тяга к ней (быть может, не без влияния африканских Каллиопы и Эвтерпы) передаются на континенте по наследству по материнской линии.
— Женщина, тронутая плачем своего детища, рождает лирическую песню, призванную очаровать его, внести в его душу мир и покой. Голос малыша сравним с пальцами, которые как бы перебирают струны материнского сердца, — объясняет Айисси. — Мать, в сущности, рабыня своего чада. С влюбленной покорностью она повинуется его капризам, хотя в тот же миг ей надо кухарить, жать просо. Выполнить эти работы она может, если только ее крошечный хозяин подарит ей чуточку свободы.
Быть может, проще малютку следует побыстрее, по-европейски укачать, то есть, по сути дела, отделаться от него? Нет, для африканки это не выход! Ребенка в Африке ждут с томлением. Его рождение — радость для родителей, особенно для отца, за которым, по обычаю, признают статус настоящего мужчины. Бездетные семьи — мишень общественного презрения. Вот почему выращивание и воспитание детей — подлинное священнодействие в Африке. Именно поэтому мама не просто укачивала Леона-Мари, чтобы на время отдохнуть от него, — она терпеливо втолковывала ему, как взрослому, что, заснув, он поможет ей выполнить обязанности по дому, — и он засыпал, ощущая, что поступает, как самостоятельный человек. Он погружался в сон, впитывая с молоком и пением матери мудрый опыт старших, облегчающий его будущие шаги на жизненной стезе.