Однако, узнав мимоходом мнение Тшоколо, вернемся к повести о Маталине и Матье. Однажды она решила поставить точки над «i».
— Дорогой Матье, уже почти два месяца ты туманишь мне мозги своими «я люблю тебя». Я еще несовершеннолетняя и на вздохи непадкая: никаких надежд, учти, не питай. Мой отец умер, а я живу с тетей. Она очень строгая и теперь меня теребит, почему я больше не вожусь с другими парнями: мол, зачахнешь без мужа. Есть еще у меня брат и дядя. Я — девушка честная.
Надо отдать Маталине должное. Была она пышная, сдобная, жизнерадостная, какие вечно в моде в Африке. Африканцы же как раз больше симпатизируют полным женщинам, чем худощавым, тонким, английского склада. Грубо говоря, мерят любовь на пуды. Иногда можно видеть тщедушного мужичка и рядом крепкотелую, в три обхвата половину. У Матье, к слову сказать, уже была первая жена На-Монго.
Он пришел к родителям и преподнес им сюрприз:
— Дорогие родители, идите за моей второй женой.
Они сначала навели справки, разузнали о ней все. Его дядья, прихватив с собой, как заповедовали деды, несколько калебасов вина, отправились свататься к ее родителям. Разговор начался с избитой фразы:
— Есть ли у вас курочка, которая может стать матерью? Если да, то мы хотели бы также узнать, свободна ли она?
Африканцы употребляют слово «курочка», когда речь идет о девушке на выданье. Эта птица символизирует женский пол.
— Какая курочка? — деланно, как предписывает обычай, удивились родители невесты, запив изумление принесенным вином.
В Западной Африке в ходу пословица: «Жених — неиссякаемый источник вина». Всякое посещение родителей невесты без вина обречено там на провал. Сватовство — тем более.
— Разве у вас нет дочери по имени Маталина? — поднял бровь один из дядьев Матье и сделал вид, что закупоривает бутыль.
— Да, у нас есть девушка по имени Маталина, — деловым энергичным жестом остановил его ее дядя, предложив выпить за здоровье невестиной семьи.
Тост был поддержан.
— Приведите ее. Мы хотели бы увидеть ее воочию.
Предупрежденная ребятней Маталина пряталась поблизости в хижине-кухне, готовая предстать перед гостями.
Ее спросили:
— Ты знаешь Матье?
Она не стала отпираться — и «процесс пошел», как принято говорить в России. Суд да дело — сговорились. После того как был выплачен свадебный выкуп, Матье по утрам стал получать кашу бесплатно. Маталина даже приносила ему в отдельном горшочке кашу на молоке (у фульбе, туарегов и ряда других народов континента есть поверье, что молоко увеличивает мужскую силу) и прочие деликатесы.
— Почти два месяца я навещал ее, чтобы привыкнуть, — рассказывает Матье. — Она кормила меня, затем в полдень, в самое жаркое время дня, мы лежали бок о бок. Тут она сразу строго предупредила: «Ишь какой прыткий. Остановись, родимый! Я — девушка!» — и я не трогал ее: ведь факт целомудрия суженой — еще один плюс, привилегия и честь для меня. Мы делали все по обычаю, как завещали предки.
Однажды вечером родители Матье привезли Маталину в сопровождении ее родных. Жених пригласил на свадьбу своих друзей. Набежало много знакомых — со свадьбы же никого не прогонишь.
— Мы выставили напитки, вино, — рассказывает Матье. — Люди пили и судачили между собой. Я выхватывал из их бесед такие отрывочные фразы, как: «Вряд ли невеста — девица. Уж я-то знаю это». «Абдалла однажды целовал ее чуть ли не у меня на глазах». «Да что там Абдалла! Я однажды, каюсь, с этой девушкой сам побаловался на пляже». «А чего там говорить — эту девицу видели, когда она танцевала с одним типом из Эдеа. Она никак не может быть невинной». Сомнения усиливались — и по мере их укрепления мои друзья, разгорячившись, стали заключать пари, делая ставки до ста франков на то, что она вовсе не девственница. Я молчал, хотя подозрения тоже грызли меня. Впрочем, ревность ревностью, но я вспоминал, какой вкусной кашей она потчует меня, как она угождает мне. А это тоже немаловажно.
И вот настал главный час. Невесту в нежно-голубой ниспадающей одежде ввели в спальню, где стояла застеленная кровать. Молодых закрыли. На печке на огне кипятилась вода.