Демократичнее — и веселее — было в отеле «Стар». Именно сюда вечерами съезжалась выпить пива, потанцевать, послушать оркестр и обменяться городскими сплетнями разномастная аккрская интеллигенция — журналисты, средней руки чиновники, преподаватели из университета. Иногда в кольце прихлебателей и политических клиентов появлялись министры, которые, видимо, искали разрядки в царящей здесь шумной, свободной атмосфере. Громкие веселые голоса, женский смех, звуки оркестра, шутливые или чуть грустные песни, исполнявшиеся лучшими столичными певцами, плюс мягкая свежесть доносящегося со стороны моря ветерка придавали особое очарование каждой минуте отдыха, проведенного в отеле «Стар».
Территорию гостиницы от дороги отделяла изгородь из густого, коротко подстриженного кустарника. Когда начинал играть оркестр, к изгороди собирались люди. Они не решались подойти ближе и часами стояли там, слушая музыку. Над кустарником, освещенным цветными лампочками, были видны только их лица — неожиданно красные, желтые, зеленые, как маски фантастического театра.
Для этих людей вход в «Стар» был закрыт. Его преграждал не только полицейский, обычно дежуривший здесь вечерами. Пестрые фонарики обозначали социальный и культурный барьер. К тому же очень высокий. Для стоявших за изгородью подняться на гостиничную террасу, то есть переступить через этот барьер, было так же трудно психологически, как человеку застенчивому войти в большой зал, переполненный незнакомыми людьми.
Впрочем, жители Нимы, где мы проводили свое скромное обследование, редко бывали даже в окрестностях отеля. Молодые ребята Нимы вечерами ходили в кино, где для них оставлялись дешевые места у самого экрана. Люди постарше отдыхали дома. Конечно, и здесь существовали ночные бары, танцевальные площадки, обычно переполненные вечерами в субботу и воскресенье. Но кем? Опустившимися босяками, мелкими и крупными ворами, девицами определенного образа жизни. Правда, заглядывали сюда и жители окрестных лачуг — отдохнуть от повседневных забот в жаркой и шумной толпе за бутылкой дешевого пива.
Здесь не было даже элементарного комфорта. Земляной пол, железные, крашенные масляной краской столы, железные стулья. Тяжелый, спертый воздух. И все-таки сюда шли. Поговорить, потанцевать. А главное — не оставаться в тесноте и одиночестве своего дома.
Так проходил день мужчины.
Женский мир
Удел женщины был еще беднее. Нужны были образование и удача, чтобы женщина нашла себе работу. Даже прислугой (уход за детьми, стирка) в Аккре были только мужчины. Исключение составляли несколько крупных универсальных магазинов, которые нанимали девушек продавщицами.
С семейного двора, где готовилась пища, стиралось белье, мылись дети и где женщина была занята большую часть своего времени, она выходила сравнительно в редких случаях. Когда из деревни родственники привозили мешок ананасов или несколько банановых гроздьев, женщина направлялась к ближайшему перекрестку либо мелкой лавке, садилась там, чтобы продать полученные фрукты прохожим. Некоторые получали в кредит у соседнего лавочника пачку сигарет, пакет сахару, несколько коробков спичек, раскладывали этот «товар» кучками на захваченной из дому табуретке и часами ждали случайного покупателя, сидя прямо на земле, часто с грудным ребенком на руках. Если женщине нужно было отойти, она оставляла у табурета свою дочь. Маленькая девочка, часами стоящая на тротуаре у миски с «товарами», — это одна из самых скорбных фигур улицы африканского города.
Женщина с предпринимательской хваткой, у которой появлялось немного денег и устанавливались связи с торговыми компаниями, начинала торговать на рынке. В Аккре рынков было несколько. Приезжего иностранца они всегда поражали своей красочностью, своим экзотизмом. И действительно, центральный рынок Аккры — Маркала во многих отношениях удивителен.
Вытесненная практически из всех сфер экономической и культурной жизни, женщина стала полноправной госпожой рынка, где, в сущности, только торговля мясом и тканями была оставлена мужчинам. Длинными рядами вытянулись через рынок «столы». На них грудами лежали ароматные, сверкающие в лучах солнца как драгоценные камни тропические фрукты, в пирамиды сложены консервы. Были «столы», торгующие лекарствами, и «столы», заваленные снадобьями местных знахарок. Тысячи разных запахов, пестрота ярчайших красок, людская сумятица, шумная разноголосица создавали здесь совершенно особенную атмосферу.