Работавшие в деревне специалисты часто становились свидетелями того, как замена традиционной мотыги плугом сопровождалась обострением социальных конфликтов, а одновременно способствовала усилению эрозии почв и падению их плодородия. Зачастую им не удавалось побудить крестьян приобрести тягловый скот, потому что все земли были заняты под посевами и пастбищ не было. К тому же у некоторых этнических групп скот традиционно выпасался только кочевниками-скотоводами. Наконец, распространение в деревне какой-либо доходной культуры — кофе, арахиса, хлопка — нарушало существующую систему разделения труда между мужчинами и женщинами, а иногда вызывало земельный голод.
Подобные случаи заставляли думать, что решение проблем развития африканской деревни лежало в изменении совокупности существующих там порядков. Конечно, это становилось намного понятнее и яснее, когда за реально существующей бедностью африканского крестьянского мира начинали проступать различные ступени его экономического и социального прогресса. В сущности, именно на эту сторону и обращал мое внимание Кофи Батса.
Французский агроном Жоанни Гийяр столкнулся с противоречивыми, запутанными порядками африканской деревни, когда оказался в краю небольшой этнической группы тупури в Северном Камеруне. Он провел там несколько лет и написал книгу, в которой с искренней теплотой рассказал о своих новых друзьях. Книга называется «Голонпуи» — как деревня, где автор жил и работал.
Описывая окрестные места, Ж. Гийяр отмечал, что плотность населения превосходит здесь 80 человек на квадратный километр. Это много для Тропической Африки, однако крупных деревень тупури не создавали: отдельные хижины были рассеяны среди полей сорго, и часто только серые конусы крыш виднелись за зелеными зарослями. Каждая семейная группа (тин) жила изолированно, лишь узкими тропами связанная с соседними поселениями и рынком.
Орудия труда крестьянина тупури были примитивны: два типа мотыги и нож, заменявший серп при срезке сорго. К этому следовало добавить плетеные корзины, служившие для переноса зерна с поля в амбары. Металлическое лезвие мотыги покупалось крестьянами у местных кузнецов.
Ж. Гийяр познакомил тупури с косой и вилами, которые вызвали у тех самый живой интерес. Они охотно учились ими пользоваться и быстро приобретали нужные для этого навыки. Однако цена на эти орудия оказалась слишком высокой для жителей Голонпуи.
Подводя итоги своим первым впечатлениям, агроном писал: «Аграрное общество тупури не стимулирует улучшения производства. Оно подчиняет индивидуальные усилия обеспечению выживания коллектива, оставляет крестьянина беззащитным перед ударами судьбы, обладает лишь одним источником богатства — земледелием. Располагая только скудными материальными средствами, лишенный ремесел, тупури — один из самых обездоленных в экономическом отношении крестьян. При столь несовершенных средствах производства крестьянство тупури благодаря глубокому интуитивному знанию страны сумело создать сельское хозяйство, которое позволяет ему выжить. Но не противостоять демографическому росту и не эволюционировать».
Ж. Гийяр поставил перед собой честолюбивую задачу — модернизировать сельское хозяйство в крае, основываясь на использовании крупного рогатого скота в земледелии, плуга и применении органических удобрений. С первых же шагов обнаружились трудности. Так, осмотр скота показал, что в Голонпуи имелось очень мало пригодных для тягла животных: местные крестьяне не сохраняли быков. Оказалось также, что в предвоенные годы колониальная администрация уже предпринимала попытки внедрить плуг. Они провалились. Как напоминание об эксперименте оставалось несколько заржавевших плугов. Идея была скомпрометирована в глазах населения.
Однако у Ж. Гийяра не опустились руки. Он организовал в деревне показательную пахоту, причем крестьяне принимали прямое участие в уходе за скотом, шли за плугом. Их поразили быстрота и качество вспашки. Можно было предполагать, что начинание найдет отклик в деревне. Но цена! Пара быков, плуг, тележка, дополнительный инвентарь были равноценны доходу целой крестьянской семьи за многие годы. Даже содержание двух быков превосходило возможности одного хозяйства.