Забудь.
Я знала, что если отодвинуть ту прядь слева, спадающую на лоб, то можно заметить небольшой шрам, который Малакай получил во время драки в школе. А если попросить его повернуться и задрать толстовку, взгляду откроется татуированная спина с родимым пятном под лопаткой.
Если попросить улыбнуться, на правой щеке появится ямочка.
Если попросить спеть Halsey, он начнет смущаться.
Я не могла поверить, что эти два года так сильно изменили его. Он отсутствовал в Синнерсе весь мой первый курс, а когда вернулся, то стал другим человеком. Это произошло прошлой осенью спустя месяц после похищения Дарси.
Мы избегали друг друга целый год, но вот где оказались.
В шаге друг от друга перед его гаражом, в котором он трахал другую девушку.
– Малы-ы-ыш, ты там еще долго? – как по команде раздался женский голос. – Мы вообще-то еще не закончили. Знаешь, я давно хотела попробовать позу наез…
Достаточно.
Я отступила на шаг и махнула рукой.
– Пожалуй, откажусь от твоего предложения. Было неприятно встретиться с тобой. Надеюсь, больше моя машина не будет здесь глохнуть.
Малакай коротко кивнул.
– Твое дело.
Но он не уходил. Просто стоял и смотрел на меня интенсивным, пробирающим до глубины души взглядом, словно прирос к земле. Я чувствовала повисшее между нами напряжение, от которого искрилось каждое нервное окончание.
Он просто смотрел на меня.
Смотрел, смотрел и смотрел.
– Морская пена… – прошептал Малакай. – Фортепьяно. Вторая песнь. Вторая планета. Голубые…
Я удивленно моргнула.
– Что?
Встряхнув головой, он не ответил и развернулся.
– Забудь.
Не прошло и пары секунд, как Малакай скрылся в дверях гаража, оставив меня наедине с этими непонятными словами и терзающими грудь чувствами. Будто ничего не произошло. Будто я – тот самый призрак, которым всегда хотела стать.
Я быстро запрыгнула в машину и опустила голову на руль. Воздуха в легких катастрофически не хватало. Ладони подрагивали, как и всё мое тело, пережившее всплеск адреналина.
Из этой короткой встречи я поняла одно.
Малакай Стикс исчез.
Хотя, наверное, он сделал это давно, когда начал лгать мне. По словам Малакая, его родители умерли, а он жил с дядей, о котором ничего не рассказывал. Никто не знал о нашем с ним прошлом, но после его исчезновения я попросила Алекса найти информацию о семье Стикс. Как оказалось, никакого дяди не было, а Малакай считался сиротой.
Да, это нарушало личные границы, но мне было плевать.
Я хотела узнать его.
Я хотела его.
А он так просто растоптал мое сердце.
Вдруг салон заполнила знакомая песня. Сморгнув накатившие на глаза слезы, я подняла голову и снова посмотрела на дверь, за которой скрылся человек, когда-то ставший моим миром. Моим домом. Просто… моим.
« You were red and you liked me because I was blue
You touched me and suddenly I was a pink sky
Then you decided pink just wasn't for you»2[1].
Глава 3
Наши дни
Дом Логана Кроуфорда встретил меня запахом алкоголя и секса.
Сочетание, к которому люди очень быстро привыкали.
Мы с Бишопом и Эзрой вошли в гостиную, заполненную пьяными телами. Кто-то танцевал на столе под оглушительную музыку, другие мешали алкоголь за барной стойкой, поверхность которой ломилась от наркотиков.3[1]
Я даже не удивился, когда Джулия разорвала на себе майку и вылила на грудь текилу, а Рис начал облизывать ее, как какое-то животное.
Ничего нового. В Синнерсе всё шло своим чередом.
– У меня нет настроения, поэтому давайте сделаем это быстро, – пробормотал Бишоп.
– Кто испортил день моему любимому брату?
Он посмотрел на меня недовольным взглядом.
– Когда ты называешь меня любимым братом, мне хочется проверить тебя на вменяемость.
Позади раздалось фырканье Эзры. Если мы находились в людном месте, он всегда шел за нашими спинами, чтобы его никто не толкнул.
– Вы двое такие милые. Так и хочется застрелиться.
– Я бы предложил броситься под поезд. – Мой взгляд заскользил по присутствующим в поисках светловолосой макушки. – Могу предложить еще тридцать два способа покончить жизнь самоубийством, чтобы это выглядело эффектно.
– Пришли мне аудиоверсию. Боюсь, сообщение останется непрочитанным.
– Вы знаете, что я ненавижу ваши шутки? – раздраженно вздохнул Бишоп.
Я протянул руку за спину, и Эзра отбил мне пять, предугадав это.
– Один-один, брат, – пожал я плечами, когда мы обошли первый этаж и направились к лестнице. – Это за то, что словил пулю, когда я просил тебя, блядь, вести себя рассудительно.