Он гортанно застонал и прикрыл глаза. Его толчки стали хаотичными, а на моих губах появилась улыбка.
– Повтори мое имя, – прохрипел он.
– Заставь меня.
Его рука крепко сжала мое горло, а голубые глаза впились в мои.
– Повтори.
– Умоляй меня, – прошептала я.
Он зажмурился и стиснул челюсти, когда я быстрее задвигалась ему навстречу, насаживаясь на его длину. Я думала, что не смогу кончить еще раз, но удовольствие снова зародилось между бедер.
Мышца на его шее дрогнула, но он прошептал:
– Пожалуйста, повтори мое имя.
– Кайден, – прохрипела я.
– Блядь!
Он зарычал и кончил в меня, а я содрогнулась от очередного ослепительного оргазма следом за ним. Молния пронеслась по телу, вырвав из меня громкий крик, который Малакай проглотил своим ртом.
Не знаю, сколько времени мы приходили в себя. Оркестровый зал заполнил звук нашего сбившегося дыхания. Я устало прикрыла глаза и почувствовала, как он прижимает лоб к моему лбу.
– Ты заплатишь за это, Леонор.
Я встретилась с ним взглядом и не сдержала смешка.
– С удовольствием.
Глава 23
Наши дни
Следующие недели вернули мне желание жить.
Мы с Леонор проводили вместе всё свободное время, словно и не разлучились на эти два несчастных года. Я всё так же приезжал за ней в Академию Золотого Креста, чтобы никто не видел. Так же делился с ней шоколадными конфетами, отдавая один наушник, пока мы шли по ночному Таннери-Хиллс. Так же забирался через окно в ее спальню и так же чертовски сильно любил.
Возможно, даже сильнее, чем прежде.
За это время я понял для себя одну важную вещь. Как бы тяжело мне ни было бороться с воспоминаниями из Круга, со своими зависимостями и демонами, пожирающими разум, я хотел меняться ради нее.
Порой рука чесалась, умоляя взять в нее лезвие и пустить кровь, но я вспоминал небесно-голубые глаза – и жить становилось в разы легче. Тяга к саморазрушению никуда не делась, однако когда эта девушка находилась в моих объятиях, я думал лишь о том, как сильно хочу ее поцеловать.
Я бы хотел проводить с Леонор еще больше времени, но не мог перестать заниматься главным — вершить правосудие.
Судья Маршалл. Прокурор Аттвуд. Финансовый директор О’Коннелл.
С последним пришлось приложить больше усилий. Мои костяшки до сих пор кровоточили от ударов по его обрюзглому лицу, и только под конец допроса Бишоп предложил мне воспользоваться кастетом. В порывах гнева я забывал о таких мелочах.
О’Коннелл был одним из Палачей. Это звание им дали не просто так: они не приводили в исполнение приговор о смертной казни, но их задача с какой-то стороны походила на это. Потому что следить за продажей жертв богатым семьям на аукционе равнялось самому страшному приговору.
Уж я-то об этом знал.
Меня не продавали, но я слышал много разговоров.
Нам впервые удалось подобраться к кому-то из среднего звена Круга. Приложив немало усилий, мы узнали, что Эмму Карлтон продали Уильямсам на этом самом аукционе.
Ублюдки.
Я смотрел на фотографию светловолосой девушки, о которой мне рассказала Леонор, и сдерживал рвущийся наружу крик. Спокойная, милая, добрая. Ходила в музыкальную школу, любила животных, помогала своей матери.
За что? Просто… блядь, за что?
Мне было так чертовски больно за нее, что приходилось глушить желание прямо сейчас поехать в особняк Уильямсов и вырвать ее из лап монстров.
Наши истории были так похожи. Она чувствовала то же, что и я? Смогла бы понять меня на другом уровне, который поймут только люди, пережившее насилие?
– Так просто мы не заберем ее, Мал, – выдохнул Бишоп, когда я рассказал ему об Эмме. – Здесь нужен такой ловкий ход, чтобы никто не разоблачил наши намерения. Что-то… легальное. Не обмен, потому что ради Эммы никто не будет совершать его, как произошло с Дарси. Нужно что-то более стратегическое.
Но что?
Пока что мы не могли найти ответ на этот вопрос.
Помимо этого на прошлой неделе мы узнали, что дело родителей Татум передали в суд, поэтому совершили некий акт возмездия. Славно было наблюдать, как горит их змеиное логово, в котором работали лишь гребаные коррупционеры.
Бишоп всё так же сходил с ума от потери Дарси. Каждую ночь он стоял под ее окнами, как брошенный щенок, что могло казаться забавным, если бы я не знал, как сильно страдает мой брат. Я уже подумывал поговорить с ней, но Эзра утверждал, что они должны решить свой конфликт без стороннего вмешательства.