Я покачала головой, не веря в услышанное. Слезы продолжали катиться по щекам, пока я пыталась устоять на шатких ногах.
– Почему это у тебя в кармане? – вырвался из меня шепот.
– Это последняя. Я собирался смыть ее, потому что больше не употребляю. Я покончил с этим дерьмом, Леонор.
– Когда ты последний раз делал это?
Он отвел взгляд и не ответил.
– Когда? – вскрикнула я, дрожа от страха.
– После нашей встречи в клубе. Мне снилось… – Малакай зарычал, будто сопротивляясь признаваться. – Мне снился Круг. Обычный способ переключения не сработал, поэтому я сделал это.
Я шагнула к нему и прижала руки к груди, словно пытаясь защитить от боли свое сердце.
– Какой обычный способ? Ты же не…
Его глаза нашли мои.
– Да.
Я не знала, что человек может испытывать такие душевные страдания, которые обрушились на меня после его признания. Меня буквально разрывало на части. Я пыталась поймать губами воздух, но он застревал в горле, не доходя до легких.
– Малакай, – мягко прошептала я. – Ты должен был сказать мне. Ты…
– Так же, как и ты должна была сказать мне о Татум, – резко оборвал он.
– Не сравнивай эти ситуации! Господи, ты причиняешь себе физический вред, чтобы вытеснить мысли о пережитом насилии. Ты представляешь, с чем имеешь дело? Ты знаешь, сколько самоубийц начинали с этого?
Он усмехнулся.
Усмехнулся.
– Представляю, Куколка.
– Не говори так, – взмолилась я, и мой голос предательски дрогнул. – Пожалуйста, не говори так… Мне страшно за тебя, Волчонок.
Он взял со стула толстовку и надел ее, двинувшись к выходу.
Я бросилась к нему навстречу и раскинула руки в стороны.
– Куда ты собрался?
Малакай обогнул меня, не смотря мне в глаза.
– Я должен узнать, всё ли в порядке с Татум.
Конечно. Конечно, он собирался оставить меня наедине с этим признанием, чтобы помочь другой. Ведь какая разница, что мое сердце обливалось кровью от его слов? Какая разница, что вина и обида разъедали мои внутренности, отчего хотелось разодрать грудь?
Леонор вытерпит.
Леонор всегда терпит, потому что она сильная.
Когда Малакай дошел до дверей, я громко спросила:
– Ты выбираешь ее?
В тишине комнаты этот вопрос прозвучал как выстрел, от которого задребезжали стекла.
Развернувшись к выходу, я устремила взгляд на его спину.
Малакай замер в дверном проеме, совершенно обездвиженный. Ни единой эмоции. Абсолютно ничего.
Спустя пару секунд раздался его спокойный голос:
– Что ты сказала?
Я сморгнула слезы и прикусила нижнюю губу.
– Ты выбираешь ее, верно? Не именно сейчас, а вообще. Я понимаю, что ей требуется твоя помощь, но…
– Я люблю тебя, Леонор!
Мое сердце пропустило удар.
Резко развернувшись, Малакай устремил на меня горящий взгляд и прорычал:
– Я люблю тебя больше своей жизни! Я люблю тебя с первой встречи в детском доме! Я люблю тебя каждый день своей никчемной жизни и ненавижу себя за это, потому что ты достойна большего! Но я так, блядь, люблю тебя, что не могу отпустить! И ты спрашиваешь, кого я выбираю? Ты серьезно не видишь, что я дышу ради тебя?
Каждое его слово резало ножом по моему кровоточащему сердцу, но в то же время заживляло его.
Я не могла сдвинуться с места, не могла ответить ему, не могла сделать вдох. Я просто хотела исчезнуть с этой планеты. Из-за вины. Из-за боли в его голосе. Из-за того, что судьба была такой сукой.
Я никогда не сомневалась в его чувствах. Никогда.
И я любила его сильнее, чем он мог себе представить.
Но эти гребаные голоса в голове не унимались и продолжали кричать, что и Малакай бросит меня. Что когда-то и ему я стану не нужна, как происходило с самого детства.
Я ненавидела всех, кто запрограммировал в нас эти мысли. Я ненавидела всех, кто вложил в меня эту неуверенность, скрытую бравадой. Я, блядь, просто ненавидела их, потому что из-за них мы не могли жить нормальной жизнью.
– Татум моя семья, – прохрипел Малакай, и его глаза наполнились вековой усталостью. – Это никогда не было чем-то романтическим. Я отношусь к ней как к своей младшей сестре. Но ты – весь мой мир, Леонор. Вся моя вселенная крутится вокруг тебя.
Я сделала шаг к нему навстречу и протянула руку.
– Малакай…
– Поговорим позже, – выдохнул он и достал из кармана сигареты. – Я должен проверить, всё ли с ней в порядке.
Развернувшись, Малакай вышел из кухни.
Моя рука плетью упала вдоль тела. Я смотрела на закрытую дверь и прокручивала в голове всё сказанное. Заново, заново и еще раз, черт возьми, заново.