Скорее всего, сустав в плече вылетит, но я не мог допустить, чтобы она ушиблась.
Сделав глубокий вдох, я крепче прижал к себе Леонор и прыгнул. Боль прошлась по левой руке, когда я схватился за ветвь и завис в воздухе. Из меня вырвался тихий крик, но я осторожно опустил Леонор вниз по своему телу, пока ее ноги не коснулись земли.
Она медленно осела за траву, и только тогда я разжал пальцы. Спрыгнув рядом с ней, я зарычал от боли в плече, но физическое увечье ни разу не сравнились бы с тем, что происходило в моей груди.
Я прижался спиной к дереву и притянул Леонор к себе на колени, крепко обняв ее маленькое тело. Меня сотрясала такая крупная дрожь, что казалось, душа разорвется на части.
Я поднял голову к небу и закричал.
Я кричал так долго, что горло охрипло. С надрывом, совершенно уродливо и жалко, за все годы, когда мне приходилось глушить эту боль. Зажмурившись, я ощутил, как по щеке скатывается слеза. Мне хотелось докричаться хоть до кого-то, чтобы они увидели нас и изменили нашу судьбу.
Вселенная, звезды, боги.
Почему никто не видел, как мы любим друг друга? Почему никто не видел, что я умру, если они заберут ее у меня?
Почему меня никто не слышал?
Почему, блядь?
Это они убили ее родителей. Это они попытались убить ее второй раз. Если бы я не успел, она была бы мертва и никто не смог бы ей помочь. Потому что в нашем гребаном мире решали только деньги и власть, а на человечность всем было плевать.
Почему заставляли страдать нас, а не их?
Почему?
Я прижался лбом к ее лбу, и мои слезы заскользили по ее щекам.
– Я не хочу уходить, Венера, – прошептал дрожащим голосом. – Мне так жаль. Мне так жаль, что тебе пришлось пережить это из-за меня. Куколка, пожалуйста, прости меня… Я люблю тебя… Я так люблю тебя…
Я осыпал ее лицо поцелуями, пока она дышала тихо и прерывисто.
Моя любовь.
Моя самая большая любовь.
Я уйду, чтобы подарить тебе свободу.
В тот вечер что-то во мне сломалось. Я не мог перестать видеть перед внутренним взором ее испуганные глаза и пламя, пожирающее всё на своем пути. Записки, полученные от Круга. Угрозы, витающие в воздухе.
Казалось, после того как я последний раз поцеловал Леонор и ушел, дождавшись подоспевших врачей, во мне просто… отключили чувства.
Мечты.
Любовь.
Я сделал это сам, чтобы оградить себя от боли.
Следующим вечером я позвонил Леонор.
– Привет! – выдохнула она хриплым, но на удивление счастливым голосом. – Наконец-то ты позвонил. Боже, с тобой всё в порядке? Я помню, как ты спас меня. Малакай, спасибо… Боже, спасибо тебе… Наш особняк сгорел, но главное, что все живы…
– Я хотел тебе кое-что сказать.
– Да? – удивилась Леонор. – Я слушаю.
– Нам нужно расстаться.
Выстрел.
В мое сердце.
– Что? – прошептала она.
Я сглотнул ком в горле и зажмурился.
Ее голос сломался за одно предложение, а я впервые захотел вонзить нож в свое сердце. Жестокие слова крутились на языке, но, блядь, мне было так тяжело произнести их. Я знал, что должен, но просто не мог.
– Мы не подходим друг другу.
Она всхлипнула.
И в глубине души я умер.
– Подожди, давай встретимся и всё обсудим… Волчонок, я люблю тебя… Я не смогу…
– Нечего обсуждать! – вырвался из меня крик. – Мы не подходим друг другу, хорошо? Всё это время мне приходилось только терпеть тебя. Ты так мне, блядь, надоела, что я уже не знал, как порвать с тобой. Ты такая жалкая и мерзкая сучка, Леонор. Я просто хочу, чтобы ты умерла!
– Малакай… – заплакала она. – Ты не… ты не можешь говорить мне такое…
– Могу. Могу, Леонор. Просто забудь меня и двигайся дальше.
Отключив звонок, я упал на негнущихся ногах.
Пропасть в груди разрасталась, разрасталась, разрасталась. Я хотел кричать, рвать на себе волосы, убивать – себя или других, неважно. Но вместо этого закрыл свое сердце. Представил, как оно обрастает ледяной корочкой, которую ничто не сможет растопить.
Так будет лучше.
Так она будет в безопасности.
Я поднял голову и встретился взглядом со звериной маской.
– Доброе пожаловать в Круг Данте, Малакай Стикс.
Глава 26
Наши дни
Признание Малакая болью отдавалось в груди, пока мы сидели в ванной, прислонившись спиной к стене.
Столько лет я прокручивала в голове его жестокие слова, сказанные мне после пожара, искренне веря, что они правдивы. Что он просто терпел меня и ждал подходящего момента для расставания, пока я всем сердцем любила его.