Только Малакай принимал меня любой.
Венерой в пять лет.
Леонор в пятнадцать.
Мне просто надоело сдерживаться. Надоело думать о людях, а не о себе. Надоело глушить чувства и ощущать постоянную вину. Надоело думать, бояться, пытаться разобраться в мыслях тех, кто делает мне больно.
Мне просто, блядь, надоело.
Выхватив из рюкзака Малакая биту, я твердыми шагами двинулась к магазину.
– Куколка, подожди…
Я замахнулась и резко ударила ей по стеклу.
– Пошла ты к черту, Алисия Селман!
Витрина вдребезги разбилась, разлетевшись на куски. Я вскрикнула, когда осколки полетели в мою сторону, но меня резко схватили за рукав и прижали к твердой груди.
– Я собирался войти через дверь, – выдохнул Малакай. – Хотя так даже лучше.
Не сдержавшись, я откинула голову на его плечо и засмеялась.
Вдруг он поднял мою маску, и уже в следующую секунду его горячие губы прижались к моим. Я застонала от прокатившегося по телу возбуждения, но Малакай слишком быстро отстранился и шлепнул меня по заднице.
– Вперед, плохая девочка.
Мое сердце бешено заколотилось от адреналина.
Перепрыгнув через осколки, я оказалась внутри магазина и оглядела ряды манекенов. Малакай забрал у меня биту и направился в конец помещения, после чего зал сотряс звон разбитых камер.
Он подмигнул мне и бросил биту обратно.
– Ни в чем себе не отказывай, Куколка.
Поймав ее, я усмехнулась.
– Спасибо, Волчонок.
А затем замахнулась и начала крушить всё вокруг.
Манекены, витрины, настенные лампы. В каждый удар я вкладывала всю обиду и злость, испытываемые из-за людей, которые пытались прогнуть меня под систему. Внутри клубилось столько противоречивых чувств, и словно только сейчас они вырвались наружу. Благодаря Малакаю, который всегда знал, что мне нужно.
Вседозволенность.
Беспорядок.
Жизнь.
Я услышала сбоку какой-то треск и, откинув за спину растрепанные волосы, удивленно повернулась к кассе. Усмехаясь и подпевая себе под нос, Малакай пересчитывал купюры. Его глаза встретились с моими, и я не сдержала смешка.
– Бонни и Клайд не ушли бы без денег, – пожал он плечами. – Думаю, Алисия не обеднеет. А если и обеднеет, пусть в следующий раз думает, как обращаться с моей девочкой.
Мне хотелось броситься ему в объятия и расцеловать.
Бонни и Клайд.
Вот кем мы были. Такими же сломленными, неправильными и действующими против всего мира.
– О, а вот эти ничего такие. – Я подхватила с витрины розовые трусики и повернулась к Малакаю. – Что думаешь?
Его глаза потемнели.
– Берем.
В голову закралась маленькая бунтарская идея, поэтому, размахивая битой и присвистывая, я двинулась в сторону раздевалок.
– Не трогай зеркала. Ты можешь пораниться! – крикнул Малакай, и я по шагам услышала, как он двигается в мою сторону.
– Стой на месте!
Он что-то проворчал, а на моих губах появилась усмешка.
Переодевшись в розовый комплект, я вышла в зал с закинутой на плечо битой и в его маске.
– Блядь.
Малакай тяжело сглотнул и облизнул нижнюю губу, обведя меня пронзительным взглядом. Всё внутри затрепетало, когда он сделал шаг ко мне, но я пригвоздила его к месту грозным взглядом.
– Смотри, но не трогай.
– Куколка…
Я сложила руки на груди и кивнула на кожаный диван.
– Сядь.
Он возвел глаза к потолку, но послушно исполнил мой приказ. Я отвела плечи назад и заняла начальную позу, представляя, что нахожусь на показе. Малакай понял, что я хочу сделать: на его лице появилось предвкушающее выражение, после чего он включил на телефоне какую-то музыку и откинулся на спинку дивана.
– Раз уж меня не взяли на шоу, – хмыкнула я, – мы устроим его сами.
Он начал громко аплодировать и свистеть.
– Давай, детка! Покажи им, кто здесь королева!
Я засмеялась, после чего сделала первый шаг. На моем лице сверкала широкая улыбка, пока я приветливо махала рукой, будто на меня смотрели сотни зрителей и снимали папарацци.
Не будем уточнять, что маска Малакая скрывала всё, кроме глаз.
– Ах, спасибо за поздравления! Для меня честь участвовать в таком прекрасном шоу, до которого меня даже не допустили, потому что я не умею держать язык за зубами. Что вы говорите? Вам нравится моя задница в этих трусиках? Лучше возьмите свои слова назад, иначе мой парень вырежет вам глаза.
Малакай засмеялся, и этот звук пустил по моему телу приятные мурашки. Его глаза светились, пока он наблюдал за каждым моим шагом. Это вселило в меня столько уверенности, что казалось, я могу свернуть горы.