Он знал, что настоящее имя Малакая – Кайден.
Я была уверена, что Алекс никогда и никому об этом не расскажет, хотя эта информация не так опасна. Да, в его руках находились судьбы всех жителей Таннери-Хиллс, но он никогда не пользовался своей властью, если не видел на то причины. Как, например, с Элизабет Уильямс.
Но что еще он знал? Откуда?
Когда я проходила очередной поворот, меня привлек странный звук с другого конца коридора. Выглянув из-за угла, я заметила фигуру, подпирающую стену.
Это… Татум?
Звук повторился, и я удивленно распахнула глаза. Она что, действительно… плачет? Почему-то в моей голове не укладывалось, что такая гордая и сильная девушка может дать волю слезам.
Хотя это странно. Все мы в глубине души не были такими, какими казались на первый взгляд.
– Чего грустишь, Мышка? – раздался знакомый голос.
Я затаила дыхание, увидев человека, опустившегося перед ней на колени.
Пальцы задрожали, когда я сильнее стиснула ими угол стены, из-за которой выглядывала.
– Ненавижу больницы, – пробормотала Татум, резко вытерев лицо рукавом. – Последнее время я бываю в них слишком часто. Чувствуешь, как здесь пахнет?
– Лекарствами?
– Смертью.
Меня пронзил укол вины. Я хотела подойти к ней, признаться в том случае с сообщением и попросить прощения, но не при Эзре. Всё-таки Татум важна для Малакая, а его близкие автоматически становились близкими для меня.
Как бы сильно я ни сопротивлялась сближению с Виндзор.
Она так же, как Бишоп, Малакай и Эзра, помогала искать Дарси. Черт, я так удивилась, когда увидела ее взволнованный взгляд в подвале Алекса, пока они обсуждали возможные места, куда ее могли увезли.
В ней остался свет. Просто она хорошо его скрывала.
Наверное.
– Кажется, я буду появляться в них еще чаще, когда мама… – Татум запнулась и сжала пальцами колени. – Ну, когда у нас появится… Черт, я даже произнести это боюсь…
– Я тебя понял, – коротко кивнул Эзра и, найдя в темноте ее ладони, сжал их в крепкой хватке. – Не думай об этом раньше времени, хорошо?
– Не могу. Она родится совсем скоро.
Я поняла, что это личный разговор, поэтому поторопилась к палате Дарси.
Но… кто родится? Неужели Татум станет сестрой, если речь идет о ее маме?
Секретов становилось всё больше, а дни сменяли друг друга один за одним.
Пару раз я замечала в больнице Ричарда, который выходил из палаты дочери с серым цветом лица и кругами под глазами. Однажды мне даже позвонила Изабель: она быстро поинтересовалась, как Дарси чувствует себя, после чего сбросила звонок.
Очень в ее стиле.
Весь Таннери-Хиллс уже знал о случившемся, но мы сказали, что на Дарси совершили нападение и ограбили ее. Пока что этот город не был готов узнать правду, да и мы знали ее только отрывками.
Дарси очнулась через несколько суток, и только тогда я смогла спокойно выдохнуть. Мы навещали ее на протяжении двух недель, рассказывая сплетни из академии и просто оставаясь рядом. Джереми и Алекс вели себя как послушные зверьки, когда исполняли ее просьбы и каждые десять минут бегали в магазин, если ей хотелось чего-нибудь сладкого.
– Купите мне гранатовый сок!
– Отгрызи себе половину руки, тогда и поговорим, Барби.
– Какой же ты хам, Джереми Ротшильд! – возмутилась я. – Войди в ее положение и прекрати шутить на такие темы!
Дарси захихикала со своего места, поддерживая поврежденную руку.
– Всё нормально. Смех в любом случае лучше жалости.
Они с Бишопом помирились, и я впервые в жизни не стала вести себя как территориальная сучка. Благодаря ему моя подруга дышала, ела морковку с медом и улыбалась, смотря на кольцо на цепочке, которое он подарил ей после примирения.
Каждый совершал ошибки, но главное – умел ли он принимать их и меняться ради любви.
Спустя две недели после выписки Дарси мы устроили ей сюрприз дома у Малакая и Бишопа.
И я не знала, что этот день станет настоящей катастрофой.
***
Проводить время в одной компании со Святыми – интересный опыт.
Устроившись в углу гостиной и накинув на голову капюшон, я изучающе осматривал каждого присутствующего.
За этот вечер я сказал от силы три предложения. Мне не нравилось, что вокруг меня толпились люди, которые кричали так громко, что дребезжали окна. Хотелось запереться в спальне и послушать музыку, отключившись от реального мира.
Первым мое внимание привлек Джереми Ротшильд.
Но не потому, что когда-то Леонор представила его своим парнем.
Нет.