Точно не из-за этого.
Он просто раздражал меня своим присутствием и широкой белозубой улыбкой. И смехом, пока разговаривал с Леонор. И своими руками, обнимающими Леонор. И всем он меня, блядь, раздражал, потому что мог разговаривать с ней у всех на виду, когда я наблюдал за своей девочкой только из тени.
Успокойся, придурок.
Мои глаза столкнулись с глазами Шепарда.
Еще, блядь, лучше.
Он стоял на другой стороне гостиной с таким же угрюмым выражением лица, как и у меня. Когда наши взгляды пересеклись, я прищурился и наклонил голову, молча говоря: «Ну давай, сделай это. Расскажи всем то, что узнал».
Он лишь приподнял бровь, словно не понимал, о чем идет речь.
Ублюдок.
Чего он хотел? Ну, вернуть меня в Круг – точно нет. Я удостоверился, что он не относится к тайному обществу, когда мы занимались поиском Дарси. Эти два придурка на самом деле ценили их с Леонор сильнее, чем собственные родители.
Удивительно, но я верил им.
Но не уважал. Два зазнавшихся мудака.
Бишоп и Дарси уплетали за обе щеки клубнику, а Эзра разговаривал с подошедшей Мораной. Я всё еще чувствовал запах разлагающегося тела ее парня и слышал его умоляющие крики. Было прекрасно наконец-то избавиться от Кирби: я хотел прикончить его еще со школьных времен.
Мой взгляд заскользил дальше и остановился на другой половине комнаты.
Татум сидела на диване и дергала ногой.
Меня охватила первобытная злость, когда я снова вернулся к разговору, который она завела сегодня днем. За то, что с ней сделал отчим, его стоило расчленить и по частям раскидать по Таннери-Хиллс.
Я сжал руки в кулаки, пытаясь сдержать волну ярости, ведь пообещал Татум, что не трону его.
Вдруг она встала и двинулась к столу. Из меня вырвалось проклятие, когда ее рука подхватила бутылку виски. Стоящий неподалеку Бишоп выругался сквозь зубы, но я уже зашагал в ее сторону.
– Какого черта ты делаешь? – спросил и вырвал из ее рук алкоголь.
Татум закатила глаза.
– Я выпью один стакан, Малакай.
– Ты чуть не умерла от интоксикации. Думаешь, это нормально?
Она подпрыгнула и попыталась вырвать бутылку, но я поднял ее выше.
– Прекратите опекать меня. Если вы не заметили, восемнадцать мне исполнилось два года назад!
Я заметил за ее спиной Леонор. Она смотрела на нас недоуменным взглядом, переключая песни на телевизоре.
– Это моя жизнь, Малакай, – прорычала Татум и отбросила с лица прядь растрепанных волос. – Отдай виски, иначе я напьюсь в другом месте!
Скрипнув челюстями, я опустил на нее взгляд и покачал головой.
– Нет.
Я бросил бутылку Бишопу. Подхватив ее, он кивнул и вышел из комнаты.
– Ненавижу вас, – рассерженно фыркнула Татум, но вернулась на диван.
Я не сводил с нее глаз весь вечер, однако в какой-то момент мы заговорились с Эзрой и Мораной. Прошло не больше десяти минут, как Татум вернулась из комнаты Бишопа, покачиваясь на шатких ногах.
– Блядь, – выдохнул он. – Она залезла в мой бар.
Было бы смешно, если бы не было так грустно.
Я знал, что избавиться от зависимости непросто. Это очень, очень сложно. Порой мне так же сильно хотелось сделать что-нибудь запретное, найти белый порошок или достать из ванной лезвие, но я сдерживал себя, думая о дорогих мне людях.
О Леонор. О Бишопе. О каждом из них.
Но Татум…
Ей не хватало нас. Ей не хватало нас для борьбы.
Проходя мимо Леонор, она задела ее плечом и притворно ахнула.
– Боже, я такая неловкая! Как я могла не заметить тебя? Ах да, тебя же не замечают даже родные родители. Или… Упс. – Татум пьяно захихикала, приложив ладонь к губам. – У тебя же их нет!
Сердце пропустило удар.
Хотелось перемотать время назад, чтобы проверить, точно ли мне не показалось.
Потому что она не могла сказать эти слова.
Просто… не могла.
Леонор сделала медленный вдох, и ее небесно-голубые глаза, пару часов назад закатывающиеся от удовольствия, тут же обратились ко мне. В них застыла такая отстраненность и неприсущая ей холодность, что мне стало не по себе.
Она будто говорила, что я виноват.
Я виноват, поскольку рассказал Татум.
Черт возьми, как она могла? Как она могла, если пообещала, что сохранит это в тайне?
Взгляд забегал по комнате, но остальные не обращали на них внимания. Слава богу, из-за громкой музыки никто, кроме меня, этого не расслышал.
Я сделал шаг в их сторону.
Однако Леонор незаметно подняла руку, приказывая мне остановиться.
– Это моя война.
Ее напряженный взгляд вернулся к Татум, и она выдавила улыбку.
– Всё в порядке. Думаю, на сегодня тебе стоит прекратить пить.