– Двести сорок первый, – протянул измененный мужской голос. – Как спалось?
Я моргнул.
Уже наступила ночь?
Нам давали выспаться только днем. Если сейчас вечер, значит…
Нет.
Мужчина, стоящий в центре, усмехнулся и медленно снял звериную маску. Встряхнув светлыми волосами, он посмотрел на меня с оскалившейся улыбкой.
Я убью его. Я с детства знал, что когда-нибудь убью его, окрасив это самодовольное лицо в алый. Лишь вопрос времени, когда мне удастся сбежать из катакомб или найти какой-нибудь острый предмет. Ножницы. Вилку. Что угодно.
– Вижу, прошлая ночь прошла удачно. Пришел еще один заказ на твое имя.
Я облизнул пересохшие губы и постарался отогнать туман в голове. Он сопровождал меня каждый день на протяжении нескольких месяцев.
Туман. Визг плети. Запах жженной кожи.
Зато еда и вода здесь были всегда.
Они хотели видеть нас живыми. Мертвыми изнутри, но живыми снаружи.
С другими так не обращались, не желая портить внешний вид товара. На мне же система дала сбой, потому что Бэйли был ебаным психопатом, помешавшимся на причинении мне боли. Только мне. Ведь она любила меня. Не его, а меня.
Как я не догадался раньше? Как я не догадался, что он – один из них?
Два члена Круга начали обходить меня с разных сторон. Тихо зарычав сквозь зубы, я отпрянул и прижался спиной к стене.
Продержись час.
– Волчонок решил показать свои клыки, – хмыкнул Бэйли, склонив голову набок, словно разглядывал экспонат в музее. – Занимательно. Впрочем, так даже лучше. Она любит, когда сопротивляются.
Я резко поднялся на ноги и бросился на одного из мужчин, но перед глазами замелькали черные точки. Меня пошатнуло в сторону, чем они сразу же воспользовались, схватив меня за руки.
– Отпустите.... меня… – пробормотал я. – Я убью тебя… Я убью тебя, Бэйли…
Он засмеялся.
– Да? Сначала попробуй связать хоть два слова.
Они бросили меня на кровать и привязали руки к спинке. Я закричал во все горло, чтобы хоть кто-то меня услышал, но никто не пришел.
Ни вчера.
Ни сегодня.
Ни завтра.
Когда это произошло первый раз, я разбил Надзирателям лица и вырвался в коридор. Сирена пронеслась по катакомбам. Меня поймали спустя каких-то двадцать секунд, но я не оставил надежду попытаться снова.
Второй раз сбежать не получилось.
Десятый тоже, потому что мне сломали ноги.
На двадцатый я просто не смог встать с кровати.
На тридцатый сил и желания бороться не осталось.
– Входи.
Я закрыл глаза, когда в камере раздалась женская поступь. Желчь собралась на языке. Пришлось сделать глубокий вдох, но в нос ударил мерзкий запах возбуждения и страха.
– Этот? – спросил Бэйли.
– Да. Самое то.
Зашелестела одежда. Кровать подо мной прогнулась. Я сцепил челюсти и перенесся в другие времена. Я делал так каждый раз, повторяя себе, что однажды это закончится. Что однажды мы снова встретимся и будем беззаботно смеяться, как когда ей было шестнадцать.
Я начал шептать слова из второй песни «Божественной комедии», которые спасали меня в эти дни. Как и песня, которую мы слушали вместе, перед тем как всё пошло прахом.
«Как звезды, в душу глянули, сверкая,
Ее глаза, а голос зазвучал,
Как пенье херувимов в царстве Рая».
Морская пена.
Фортепьяно.
Вторая песнь.
Вторая планета.
Голубые.
Венера.
Венера.
Венера.
Я звал ее по имени, когда женщина забралась на мои колени и стянула с меня джинсы. Я звал ее по имени, когда она начала трогать меня своими мерзкими руками, размазывая по телу кровь от вчерашних побоев. Я звал ее по имени, но она не приходила, потому что я сам же ее оттолкнул.
Женщина оседлала меня и задвигалась в быстром темпе, тихо постанывая, а меня чуть не стошнило себе же на грудь. По щеке скатилась холодная слеза. Она смахнула ее и погрузила палец в мой рот, растянув губы в улыбке.
– Очень хорошо… Поплачь для меня…
Морская пена.
Фортепьяно.
Вторая песнь.
Вторая планета.
Голубые.
Когда всё закончилось, а я остался лежать на кровати с мертвым сердцем и таким же мертвым разумом, ко мне подошел Бэйли.
– Можешь и лучше, Стикс. – Он похлопал меня по щеке, как своего верного пса, и злорадно усмехнулся. – До сих пор не понимаю, почему Венера столько лет была с тобой.
Отстранившись, Бэйли довольно потянулся и оглядел мою камеру. На его губах заиграла улыбка, когда он снова посмотрел мне в глаза.