– Ты хорошо себя чувствовала после встречи с Терезой?
В животе неприятно закололо, но я сделала успокаивающий вдох.
– Если честно, тогда я была на грани. Но у меня получилось сдержаться.
Доктор понимающе качнула головой и записала что-то в дневнике.
– Это большой шаг, Леонор. Не хочешь рассказать, что именно повлияло на тебя в разговоре с мамой? Почему тебе захотелось вызвать рвоту?
– Она… – Я начала кромсать в руках бумажную салфетку, чтобы успокоиться. – Ну, она принесла мне платье для выставки, а оно оказалось мало в бедрах. Тогда она просто разорвала его на мне и сказала, чтобы я не приходила, пока не похудею.
Левински подняла взгляд, когда поняла, что мне больше нечего добавить.
Она была взрослой женщиной лет под пятьдесят, но ее добродушное лицо и голос, в котором мне хотелось запутаться, как в одеялах, создавал ощущение, что мы давние подруги.
– Многие взрослые прорабатывают свое прошлое через своих же детей. Знаешь те случаи, когда папа хотел стать футболистом, но получил травму, поэтому отдал своего сына на спорт? Или когда мама хотела получить высшее образование, но у нее не было денег, поэтому цель всей ее жизни – выучить своего ребенка? Мы называем это проекцией нереализованных амбиций.
Я коротко кивнула, продолжая рвать салфетку.
– Когда взрослый понимает, что не добился по какой-то причине своей заветной цели, он проецирует возможное будущее на ребенка. Часто это смесь подсознательных мотивов, связанных с собственным опытом, эмоциональными нуждами и паттернами воспитания. Подскажи, почему Тереза ушла с подиума и открыла агентство?
Я провела языком по сухим губам.
– Она не рассказывала мне, но в интернете пишут, что у нее были напряженные отношения с отцом.
– Насколько напряженные?
– Доходило и до рукоприкладства.
Доктор ободряюще кивнула, подталкивая меня продолжать.
– Говорят, он запрещал ей заниматься моделингом, а однажды даже сломал лодыжку. Из-за того, что Тереза начала хромать, она больше не могла принимать участие в дефиле. Ее отец умер еще до моего рождения, и после его смерти Тереза открыла свое агентство. Вроде как-то так.
Положив ручку на стол, доктор сцепила пальцы под подбородком и наградила меня теплым взглядом.
– Думаю, это и послужило причиной такого отношения к тебе. Тереза, возможно, и не хотела бы проецировать на тебя свои амбиции, но в ее голове засело желание добиться того, чего ее лишили, и показать, что это она управляет ситуацией. Через твою жизнь. Через тебя. А единственный способ сделать это – применить моральное насилие, которое применяли к ней. Понимаешь, о чем я говорю?
Я согласно кивнула.
– Почему-то раньше я об этом не задумывалась.
– Психология – сложная, но увлекательная вещь, Леонор. То, что мы добрались с тобой до истоков, большой шаг. – Доктор откинулась на спинку кресла, после чего ее взгляд стал более проницательным. – Я бы хотела задать тебе вопрос, но не буду его записывать. Он касается того, что ты рассказала мне о своем наследстве.
Левински славилась своим профессионализмом на весь мир, поэтому попасть к ней на сеанс было практически невозможно. Но моя история зацепила ее. Она взялась за мой случай, чему я была безгранично рада.
Эта женщина сразу же вызвала у меня доверие, поэтому я рассказала ей всё от начала и до конца. Наверное, она была единственным человеком, который знал каждую мою ложь.
Пока что.
– Конечно, задавайте.
– Ты интересовалась, почему не можешь получить наследство, если уже достигла совершеннолетия?
– Да, и не один раз. Родители не показывали мне документы, но сказали, что деньги перейдут ко мне только по достижению двадцати пяти лет.
Левински задумчиво нахмурилась.
– Знаешь, Леонор, мне кажется это странным… Я бы посоветовала тебе почитать завещание или проконсультироваться с юристом. Что-то мне подсказывает, что твои родители не стали бы отсрочивать получение наследства, учитывая отсутствие у тебя других родственников.
Я тоже думала об этом, но не решалась спросить у Терезы и Элайджи, боясь снова столкнуться с их угрозами и манипуляциями.
– Вам кажется, они могли просто… солгать мне?
– Не люблю бросаться обвинениями, поэтому просто советую изучить дело подробнее. – Доктор снова взяла в руки дневник. – Давай вернемся к нашей теме. Что заставило тебя сдержаться от порыва вызвать рвоту?
Я прикусила губу и неосознанно сжала кулон, лежащий в ямке между ключицами. Металл согрел кожу, когда я мягко провела по нему кончиками пальцев, вспоминая голубые глаза и губы, изогнутые в улыбке.